Темный рассвет

– Я люблю тебя, – прошептала Эш.

– Прости меня, – выдохнула Мия ей в волосы, гладя девушку по спине.

– Все нормально.

– Нет. – Руки Мии спустились к талии Эш, пальцы задели рукоять меча. А затем она театральным жестом выхватила его из ножен и отстранилась от Эшлин. – Не нормально.

– Ты… – Глаза Эшлин округлились, рот приоткрылся. – Ты… гребаная…

– Сука?

Мия покрутила меч в руке и вытерла слезы грязным рукавом.

– Да. Но я умная гребаная сука.

Она повернулась к Трику и, шмыгнув, сплюнула на пол.

– Как мне отсюда выбраться?

– ТЫ ДОЛЖНА ПРИСЛУШАТЬСЯ…

– Я ничего не должна, – огрызнулась Мия. – Юлий Скаева в Годсгрейве, ты понимаешь это? Настоящий Юлий Скаева. Сотня тысяч людей видела, как его зарезал клинок ассасина. Он должен показаться перед народом, чтобы продемонстрировать, что все в порядке, прежде чем город вспыхнет пламенем. Его двойник мертв. Так ты покажешь мне выход из этой ебаной дыры или оставишь бродить в темноте, играя в прятки? Поскольку, так или иначе, но я вернусь в Годсгрейв.

– Я помню дорогу, – раздался тихий голос.

Мия повернулась к брату, стоявшему на черном берегу в своей фиолетовой тоге. Мальчик наблюдал за ней большими темными глазами, явно не понимая, что о ней теперь думать. Он не хотел верить, что они родственники, это было очевидно. Но если Эш не соврала, и его отец действительно жив, тогда все это может быть правдой. Когда Мия была просто убийцей его отца, все казалось просто – она враг, ненавистный и внушающий страх. Но теперь, когда Йоннен понял, что его отец по-прежнему жив, что он чувствовал к сестре, которую никогда не знал?

– Помнишь? – переспросила она.

Мальчик кивнул.

– Моя память острее мечей. Все учителя так говорят.

Мия протянула брату руку.

– Тогда веди.

Он поднял на нее взгляд, в его глазах витали подозрения и голод. Но затем, очень медленно, взял ее за руку. Мистер Добряк сел на плече Мии, тихо мурча, Эклипс крутилась у ее щиколоток. Девушка подняла фонарик из могильной кости и шагнула во тьму, но Трик преградил ей дорогу.

Его тело источало холод, хотя когда-то Мия жаждала его тепла. Ее взгляд поднялся по алебастровой линии его шеи к волевому подбородку и небольшой ямочке на щеке. Бледной, как молоко. Бледной, как смерть.

– Ты сказал, что Мать послала тебя быть моим проводником. Так показывай дорогу.

– ЭТО НЕ ТВОЙ ПУТЬ, МИЯ, – тихо ответил Трик.