Империя вампиров

Беспомощный, я, словно течению, отдался движениям ее руки и языка, ритму – старому, как мир, глубокому, как могилы, и жаркому, как кровь. Меня несло все выше в беззвездное полыхающее небо, а я забыл обо всем, кроме нее, голодных стонов и трепетных шелковистых касаний, подводивших меня к самой грани.

И вот когда я рухнул, где-то между вздохами, ослепительными вспышками, когда фонтан моей маленькой смерти ударил ей в уста, я ощутил укол двойных лезвий. Капельку боли посреди моря блаженства, красный ключ, открывшийся, когда я все отдал.

И она стал пить.

Силы мои давно уже иссякли, а она все пила и пила.

VIII. У ворот

– Поутру в голове у меня разгулялся легион маленьких дьяволят.

Они по очереди пинали меня в мозг утыканными ржавыми гвоздями ботинками, но вот один, похоже, пролез мне в рот, проблевался там и сдох. Когда я рискнул приоткрыть глаза, наградой мне стал клин такого ослепительного света, что на мгновение я решил, будто мертводень наконец прошел и солнце вновь вернулось на небосвод во всей славе и благости.

– Шило мне в рыло… – простонал я.

Рука зажила, будто ее и не ломали вовсе. Я коснулся шеи, запустил руку в брюки, но ни следа от ран не заметил. На плече у меня сидела нежеланным другом жажда, сорока и пересмешник. Я прогнал воспоминание о бледных изгибах и устах красных, как кровь, когда в дверь ко мне заколотили так, будто в нее забил копытами разъяренный жеребец.

– Шевалье де Леон?

Петли скрипнули, и в комнату заглянула прислужница. Я лежал на кровати без рубашки, в расшнурованных и опасно низко спущенных брюках.

Щеколда на окне была открыта. Бросив стыдливый взгляд на мою татуированную кожу, девица потупилась.

– Простите, шевалье, но за вами прислал епископ.

– К-который час?

– Уж заполдень.

Я прищурился на кувшин у нее в руках.

– Еще в-водка?

– Вода, – ответила девица, протянув ее мне. – Подумала, вам пригодится.

– Merci, mademoiselle.

Я сделал большой и неторопливый глоток, а остальное выплеснул себе в лицо.

Задушенный дневной свет раскаленным добела копьем бил в открытое окно. Изнутри у меня донеслись такие звуки, будто потроха просились наружу и если я их не выпущу, то дорогу они пробьют себе сами.

– Шевалье, – нетвердым голосом обратилась ко мне девица. – У ворот мертвые.

Я со стоном выпрямился и убрал с лица мокрые волосы.

– Не бойтесь, мадмуазель. У вас тут полно людей, крепкие стены. Парочка порченых…

– Это не порченые.

Тут я поднял на нее взгляд.