Трудовые будни барышни-попаданки

– Вот что, Селифан, – сказала я, – потом дашь мне полный отчет. Окончите молотьбу и отдохните.

Староста что-то промямлил, я покинула гумно, удачно обойдя лужи. Это было не так-то просто – уже стемнело.

Осмотреть амбар и сеновал? И кстати, найдутся ли дома свечи? Ох, вот с этим надо что-то решать, я же пропаду тут темными ночами, когда даже масло для лампадок надо будет экономить.

– Барыня, – услышала я тихий, смутно знакомый голос, – сделайте милость, выслушайте. Важное скажу! Уезжайте отсель, пока беды не приключилось!

Глава 9

Я обернулась и не без труда узнала прорицательницу.

– Танюша, – сказала я, удачно подавив волнение, – расскажи-ка подробней, что за беда такая приключиться может?

– Танька, что ты к барыне лезешь? – проворчала Павловна, к счастью не расслышавшая зловещих слов.

Девица не успела ответить няне, когда сзади нарисовался староста.

– Ты чо тут без дела шлендаешь? – спросил он.

Похоже, пришла пора решить вопрос о власти.

– Ты спаленку убрала? – спросила я. Девчонка только кивнула. – Тогда покажи-ка мне сад яблоневый. Проводи туда, а потом домой ступай.

– Эмма Марковна, проводить я сам… – начал было староста. Я перебила его повышенным тоном, да так, что сама себе удивилась.

– Это мне решать, кто какую услугу окажет! Да, голубчик, скажи-ка, будет ли завтра на барском столе хлеб свежий? Праздник как-никак. Ответь-ка!

– Эмма Марковна, так-то оно… – неуверенно начал староста.

Выручила Павловна.

– Не твое дело, сказать хочешь? Твое дело баб найти, чтоб испекли. А коль тебя бабы не слушают, пусть твоя Иванна печет, если ты хучь для жены своей указка.

Староста зло посмотрел на няню, но возразить не смог.

– Вот что, голубчик, – сказала я чуть тише, но столь же уверенно, решив не называть старосту по имени, – закончи-ка с молотьбой да обеспечь хлеб на завтра.

– Проследить и без меня могут, – возразила няня.

Настал самый неприятный момент для любого начальника: подавлять волю хорошего, даже близкого человека. Ссориться с Павловной я не собиралась. Но определиться с иерархией придется.

– Милая моя, – постаралась я сказать одновременно громко и душевно, – ступай в дом. Лучше тебя никто не проследит.