Не скучайте, ваше величество!

Держись крепче, скоро все уйдут, и мы вылезем.

– Так ты девчонка, что ли? – очень удивился корытовладелец, разглядывая меня большими глазами. – Ну точно… Красотка, где ты научилась так хорошо плавать?

– Кто тебе здесь красотка, мелкий? – фыркнула я. – Тоже мне… Скажи лучше, как долго…

Я хотела спросить, как долго, по его мнению, придурок с подушкой на голове будет прогуливать по пирсу всякие герцогские морды. Все же у парня в таких делах опыта было больше, мог и подсказать чего полезного.

Но закончить вопрос я не успела, потому что неудачно перехватилась за борт его корыта и оно резко качнулось.

Одна из корзин, среди которых и сидел мальчишка, от этого толчка опрокинулась на бок, и мне на голову посыпались мелкие и не очень осьминоги. Или что-то необычайно на них похожее.

– Осторожно! – завопил пацан, спасая свою добычу от низвержения в море. – Рехнулась, что ли? Отцепись давай, дура!

– А куда же делась «красотка»? – чуть насмешливо поинтересовалась я, перестав раскачивать его утлое суденышко, но не убирая руку с бортика.

Часть еще вполне живых руконогих, из тех, кому повезло вывалиться, шустро шевелила щупальцами, расплываясь в разные стороны, а мне пришла одна интересная мысль. Неужели все же повезло?

– А что у тебя в других корзинах? – спросила я, дождавшись, когда мальчишка перестанет ругаться и шипеть, как котенок, которому намочили хвост. – И почем ты продаешь такую ерунду?

– Сама ты ерунда! – взвился пацан. – У меня добыча высший класс!

– Ага, вижу. Мелочь. Мелочь.

Ракушки. Еще мелочь. – Я бесцеремонно и деловито подволокла его корытце к причалу, ухватилась одной рукой за веревочную обивку, а другой начала сдергивать крышки с других корзинок. Хм-хм-хм…

А это, кажется, уже интересно!

Глава 6

– Так, ракушки себе оставь, слишком мелкие, много возни и протухнут еще до обеда, – деловито выговаривала я, перебирая мелких морских тварей в корзине и перекладывая часть в наше с Кроном лукошко. – А вот осьминогов тащи сколько поймаешь, все пригодятся.

Мы уже ушли с пирса, поскольку нелегкая наконец унесла и подушкоголового градоправителя, и его опасное начальство. Люди начали расходиться, солнышко припекало все крепче, набережная опустела.

Пацана, который пытался пристроить на рыбном рынке свою всякоразную мелочь, звали Янь. Он был сиротой с двумя сестренками, сыном утонувшего этой осенью рыбака. Отцовскую лодку у него отобрала артель за какие-то там долги папаши, но зато остался дом, в котором жила семья.