Хозяйка корней

Если бы не болела голова. Еще на крыше я почувствовала неприятный гул в ушах, на затылок словно натянули влажную и горячую ватную шапку, а в висках застучало. Черт. А, нет, нурофен же есть. Достала упаковку, отметила, что в ней три блистера и только один почат. Это радует. На всю жизнь не растяну, но на первых порах обезболивающее, пусть слабенькое, точно не помешает.

Кинула в рот таблетку, достала бутылку. Отхлебнула, поймала взгляд старушенции, подавила секундное сомнение, протянула. Та удивленно оглядела пластик, потом дала внучку, тот жадно отхлебнул и отдал обратно, старушка допила.

– Мы найдем воду, – сказала она, возвращая пустой сосуд. Ободренная обещанием, я засунула его в сумочку и спросила:

– Почему этот храм проклят?

Вообще-то в голове крутился другой вопрос: что это за мир хренов? Но нельзя же так прямо.

– Это был храм людей – сильных и беспощадных магов, – ответила старушка. – Люди владели этим миром и держали в покорности остальные расы. Когда народы восстали и захватили Город, маги людей отступили в этот храм и лишили себя жизни, породив Великую кару.

«Ну как обычно, люди всех заугнетали, и им устроили революцию. А они напоследок дерябнули какую-то свою ядерную бомбу. Все ясно и понятно, – подумала я. – И как всегда, после революции особо лучше не стало, если судить по рабскому аукциону в подземелье.

Я подумала-подумала, да и спросила об этом вслух.

– Мы жили далеко от проклятого сердца мира, вольным племенем, на берегу реки. На поселок напали охотники за рабами. Мой муж, я и Игги, – показала она на паренька, – попали к одному хозяину. Муж был искусным мастером над кореньями силы, поэтому нас держали вместе. Мы были полезны хозяину и уже долго жили в Городе. Но недавно мой муж умер, хозяин сказал, что на нового садовника нужны деньги, поэтому нас решили продать.

Пока бабушка рассказывала, мы выбрались из зарослей.

– Тут проклятый удел кончается и начинаются Ничейные кварталы. – Бабулька покрутила носом и спряталась обратно. – Пусто. Хорошо. Можно уходить.

Малец, который тащил за собой в поводу нашего ослика, тоже высунул голову из-под куста, осмотрелся и вдруг сдернул у животного мешок с морды, ловко шлепнув его прутом по крупу.