Бераника. Медвежье счастье

 – Сгинь, сила нечистая!

– Почище некоторых, – обиделся голос, но все равно продолжил после паузы: – Хочеш-шь сделку, старая? Только на моих условиях!

– На каких твоих условиях? – баба Ника уже пришла в себя, как обычно, быстро сориентировалась… попыталась. Когда вокруг темно и не чувствуешь собственного тела – трудное это занятие.

– Твой остаток слишком мал, чтоб за внучку заплатить. Но можешь отработать… жизнь за жизнь. А раз мои условия – то за одного ребенка я четверых возьму!

– Каких еще четверых?! – напряглась Вероника Андреевна.

 – Ты что предлагаешь, вражина?! Чтоб моей кровинке жизнь другими смертями покупать?!

– Тьфу, дура старая, – снова обиделся голос. – Но принципиальная, надо же. Это хорошо… Значит, так. Спасешь четыре жизни, сбережешь род, вернешь имя и дворянство… а чтоб не обзывалась, еще и пятую жизнь тебе в нагрузку – только ту сама отыщи! Тогда внучка твоя здорова будет. А не справишься… значит, не судьба ей выжить. Согласна?

– Согласна, – без тени сомнения ответила старая женщина.

Сон, не сон… чистый, нечистый… какая разница. Она б и наяву согласилась. – Говори, кого спасать.

– А сама увидишь, – захихикал голос. – Разберешься… память я тебе солью. А раз согласна…

И голос вдруг изменился, рявкнув оглушительным басом:

– Договор заключен!

От этого вопля окружающая тьма брызнула осколками, Вероника Андреевна вскрикнула, закрывая несуществующее в пустоте лицо несуществующими руками… и открыла глаза.

Первое, что она увидела, – это свои же руки на фоне незнакомого бревенчатого потолка, потемневшего от времени.

И руки эти… вот сила нечистая! Руки были свои, знакомые, но молодые.

Глава 2

Чей-то довольно неприятный голос монотонно выл на одной ноте. От этого звука мысли в голове дробились в мелкую стеклянную крошку, перемешиваясь и норовя сбиться в ком.

Вероника Андреевна зажмурилась и с силой открыла глаза, попытавшись инстинктивно оттолкнуть руками… нечто.

Но под пальцами ощущался только воздух. Вероника Андреевна снова всмотрелась – она уже и забыла, когда на руках не было старческих пятен, морщин, мозолей и старых шрамов.

Такие тонкие запястья, нежные пальчики и ровная кожа у нее были очень и очень давно…

От этой мысли противный вой вдруг захлебнулся и смолк, и только тут баба Ника поняла, что выла она сама. Так выла, что теперь болит сорванное горло. Она резко села и тут же поняла, что до этого момента лежала на полу, прямо в луже разлитой воды, и… так.