Королевский тюльпан

На самом деле, не стражи, а СЗ, стражей – защитников свободы, но эта шантрапа не заслуживает уважения. При покойном короле-тиране это была стража, ну и пусть так называется.

– Капралу две монеты. Уточнить, что первая за то, что сообщил, а вторая – что Смотрителю, а не Уху. Тот испрыгался у дверей казармы?

– Да, – с усмешкой кивнул парень. – Что делать с девицей?

– Вернуть Уху, – ответил я с незаметным вздохом. – Сказать, что позже я приду и поговорю с ней. Может наказать ее как угодно, хоть отправить на песочек, но она должна остаться живой, целой и здоровой.

– Услышал-исполнил, мар, – весело ответил докладчик, представивший рябое лицо Уха, когда передаст приказ-угрозу.

Ухо, конечно, обидится. Но гранд-маршал Ночной армии – я. На выборах мне досталось полсотни сухих лепестков, а он, хоть сулил золото и грозился, получил лишь пять. У нас выбирают честно, так что Ухо может лишь брызгать слюной и мечтать, что со мной когда-нибудь расквитается.

Пусть помечтает.

– Инцидент в квартале Гладиолусов, – продолжил докладчик. – На прошлой неделе сазы сцапали хлебопека – подмастерье донес, что хозяин печет господский хлеб и торгует им едва ли не открыто.

Я опять незаметно усмехнулся. Вряд ли в Городе Свободы есть хоть один булочник, который не печет господский хлеб, хотя обязан печь хлеб Равенства: на половину обычной муки – четверть конского зерна и четверть перемолотой свиной радости. Спасибо, хоть свиная радость без скорлупы.

Когда-то я мечтал и о таком хлебе, всякое было время.

Что же касается статуса булочника, о нем можно не спрашивать. Если бы он был под нашим патронажем, я узнал бы о его злоключениях в тот же день.

– Префект требует от него пятьсот монет, – продолжал парень. – Иначе – год на колесе и закрытие заведения.

Никаких эмоций. Впрочем, нет – небольшая улыбка. Не вскипать же гневом – какая жадность!

– Услышав это, булочник поспешил найти нашего капитана-смотрителя?

– Да, – усмехнулся докладчик.

– Разумно, – неторопливо сказал я. Пусть парень верит, будто я думаю над ответом, тем более я и вправду думал.

Префект округа Гладиолусов жаден и зол. Но ни разу не проявит сильной воли. Он будет жаловаться в Совет Добродетели, не больше того. Или отступит даже не перед клинком – перед тенью клинка.

– Что узнал капитан о булочнике? – наконец спросил я.