Ловушка для вексари

Мэри выглядела как девчонка, но вздохнула хрипло, по-стариковски.

– Ну ладно, – промолвила она и обернулась к птице. – И где же Сордус теперь?

Глаз Наблюдателя завертелся снова. На этот раз он сделался белым, с голубоватым пятнышком справа.

– Он приближается с востока, – ответила Кара.

Лицо у Мэри сделалось удивлённым. «Она думала, что Сордус где-то ещё, – сказала себе Кара. – Может быть, она, сама того не зная, вела нас навстречу ему».

– Ты этому существу точно доверяешь? – спросила Мэри.

– Абсолютно, – ответила Кара.

– Значит, Сордус уже нашёл, где переправиться, и движется обратно в нашу сторону. Он доберётся сюда меньше чем через сутки. Придётся идти прямиком на север – на это он не рассчитывает. Туда никто не ходит.

– Почему? – спросил Тафф.

– Сам увидишь.

Глаз Наблюдателя стремительно завертелся в глазнице, последовательно остановившись на нескольких цветах.

«Нужно. Девочка. Ведьма. Помощь».

– Тебе нужна моя помощь? – переспросила Кара.

«Друзья. Лес. Больно».

– Ты о том, что творит Сордус? – спросила Кара. – О той болезни, которая заражает животных?

«Да».

Кара кивнула. Наблюдатель рассказал – точнее, показал – ей всю правду о её матери, подарил ей надежду, когда она её потеряла. Так что если есть способ отплатить птице добром за добро, она это сделает.

– И чего ты от меня хочешь? – спросила Кара.

Наблюдатель зажмурил свой глаз. Когда глаз снова открылся, он был грязно-коричневым, как кладбищенская земля, раскисшая после ливня.

«Убить Сордуса».

Кара замотала головой.

– Но я же не могу! – прошептала она.

«Только ты».

– Прости, пожалуйста, в самом деле, прости, но мне нужно доставить братишку в безопасное место. Может быть, кто-нибудь другой…

«Только ты».

– Он слишком могуч! Он меня убьёт! Или превратит во что-то другое!

Глаз завертелся снова. Ещё стремительней. Ещё настойчивей.

«Только ты. Добрая ведьма.

Убить Сордуса.

Убить Сордуса».

6

Они шагали всё вперёд и вперёд. Первые два дня местность особо не менялась, хотя с каждым порывом ветра деревья перешёптывались так горестно, что Кара с трудом преодолевала желание сесть на землю и полностью опустить руки. На третий день земля сделалась болотистой и ненадёжной и жадно чавкала под башмаками. В воздухе клубами расползалась ядовитая сырость.