Аркан душ

Но тут такая фишка… эльфы, они ж не только законодатели мод в красоте, тряпках и здоровом образе жизни. Здешнее население свято уверено в том, что ушастые – непревзойденные гуру в сексе, отлично знают, что такое небо в алмазах, и, что важнее, уж никак не оставят даже временную человеческую любовницу без таких важных знаний в свете ублажения себя любимых.

Ну вы поняли, да? Плевать хотело это дерьмо собачье и на мое предполагаемое благородное происхождение, и на моего ребенка, и на мою репутацию, и на мою жизнь… и на свою жену!

Началось все с мелочей.

Я вдруг почувствовала чей-то взгляд. Точнее, я стала чувствовать его постоянно, во дворе, в своей валяльне, и особенно на псарне – что самое странное! Но сколько ни оглядывалась – так никого и не увидела.

А взгляд преследовал, он становился все… настойчивее, я словно кожей ощущала жадное внимание, какое-то болезненное любопытство и сытую уверенность хищника – жертве никуда не деться.

Сколько я себя ни убеждала, что паранойя еще никого не доводила до добра, но через три дня такого “наблюдения” уже вздрагивала от каждого звука и с трудом подавляла желание схватить в охапку Кукушонка, забиться в самый дальний угол песьего дома и отгородиться всеми тридцатью девятью крокодилами…

А на четвертый день за мной просто и буднично пришли.

Конечно, не сам герцог, еще не хватало. Выйдя на окрик из валяльни, я обнаружила посреди двора демонстративно сморщившегося и прикрывающего курносый прыщеватый нос надушенным платком хлыща лет двадцати, мосластого, как верблюд, и такого же надменного.

– Следуй за мной, девка! – сходу заявила жертва едва законченного пубертата и одарила липким похотливым взглядом, особенно задержав его на моей груди.

Я оглянулась на играющих у самой решетки детей, потом на Муриллу, украдкой высунувшую нос из валяльни. Надеюсь, она поняла мой красноречивый взгляд и едва заметное движение подбородка в сторону псарни. Надеюсь… мне будет гораздо спокойнее, если дети окажутся под защитой стаи.

– Да, господин, – я почтительно, но без раболепия поклонилась и пропустила напыщенного хама вперед, покорно пристроившись в трех шагах позади него – как и положено служанке.

Не знаю уж, чего это мурло так сморщилось, но замечания он не сделал, развернулся на каблуках и стремительно зашагал тощими, по-верблюжьи мосластыми ходулями вон с черной половины замка.

Отстав на положенные три шага, я уже понимала, что ничего хорошего меня не ждет.