Паучья Королева

– Ты и раньше так говорила! Ты постоянно твердишь одно и то же!

– Но мне же никогда раньше не приходилось управлять своими видениями, – оправдалась Сафи. – Неудивительно, что я иногда ошибаюсь!

– Не иногда, – отрезала Риготт. – Ты уже целый год таскаешь нас по всему Сентиуму. Если бы я не знала, что это невозможно, я могла бы заподозрить, что ты нарочно мне врёшь и тянешь время, чтобы твоя настырная подружка успела сама отыскать гримы!

Мартэй затаил дыхание: ведьмы прошли аккурат рядом с его головой.

– Кара Вестфолл мне никакая не подруга! – возразила Сафи. – Я же могла ей помочь тогда, у гробницы Клэна, но нет, я осталась на вашей стороне. Я служу вам и никому другому. Это правда, и вы это знаете – ведь вы были внутри моего разума!

Сафи изо всех сил старалась говорить твёрдо и уверенно, но Мартэю было слышно, что её голос испуганно дрожит.

– О да! И что это за удивительный разум! – сказала Паучья Королева. – Ни тени предательства, и даже ни капли сомнения! Каждая мысль – образец безупречной преданности!

Она погладила Сафи по голове запястьем руки, затянутой в перчатку.

– И подумать только, что некогда ты была моим врагом! Такая перемена – это просто… просто невероятно.

Мартэй рискнул чуть повернуть голову, чтобы лучше видеть – и оказался лицом к лицу с сыном гибщика. На лице юноши застыло слегка изумлённое выражение, как будто смерть стала для него сюрпризом, но не сказать, чтобы неприятным. Мартэй пожалел, что так и не узнал, как его зовут.

«Сколько ещё люксианцев погибло сегодня? А сколько ещё погибнет, пока она будет жить?»

Ярость заставила Мартэя забыть про боль в ране. Он медленно поднялся на ноги. В конце зала Паучья Королева, стоя к нему спиной, рассматривала шкатулку. Она провела рукой над крышкой, и с кончиков её пальцев дождём посыпались полупрозрачные червячки. Их кислотные тела без труда прожигали носидиан. От шкатулки валил чёрный дым.

«Вот он, мой шанс! – подумал Мартэй, подкрадываясь ближе.

Риготт медленно стянула перчатки. Мартэй был уже близко, и заметил, что одна рука у неё – опухшая и уродливая, с багровым волдырём на ладони, словно от укуса. Она опустила здоровую руку в дыру, проеденную червями, и вытащила прямоугольную кожаную обложку. Та была розовая, с вытисненными на ней цветочными лепестками. Если бы Мартэй увидел содержимое шкатулки ещё вчера, то подумал бы, что кураторы, наверное, ошиблись.