Пропавшие девушки

Нет ничего более ужасающего и вместе с тем волнующего, чем богатая белая девушка, похищенная в лесу недалеко от собственного дома, поэтому именно эту историю репортеры и представили. Той ночью, когда полиция опрашивала нас, наш дом уже окружили новостные фургоны, светившие фарами в окна. Оглядываясь назад, я понимаю, что удача тут ни при чем. Знаю, полиция и журналисты отнеслись к пропаже Мэгги серьезно из-за того, кем мы были, откуда мы родом и как она выглядела. И все же трудно не чувствовать, что нам повезло, хоть полицейские и предпочли бы признать ее побег добровольным и забыть об этом.

За двадцать лет я видела немало пропавших женщин, чье исчезновение не вызвало никакой реакции в городе.

– У нее есть какие-нибудь друзья в городе? – спросил один из следователей, что-то записывая в тонком блокноте. Мама покачала головой. – Может, кто-то, о ком вы не знаете? Она когда-нибудь ездила в город на поезде одна?

– Ей шестнадцать. Ей запрещено ездить на поезде без нас, – сказала мать, указывая на отца зажатой между двумя пальцами сигаретой.

Никогда не видела, чтобы мама курила в доме. Небывалое поведение – оно напугало меня до такой степени, что я подумала, не настучать ли на сестру. Она не раз красилась достаточно ярко, чтобы выглядеть старше, лет на восемнадцать, натягивала толстовку с эмблемой Северо-западного университета поверх платья для вечеринки, а потом стайка девчонок с блеском на губах – и Мэгги в их числе – ехала на метро в город. Признать, что она нарушила основное правило нашего детства – никогда не покидать Сатклифф-Хайтс, – это казалось мне самым низким предательством.

Но перед глазами у меня стоял мужчина в машине. Сестра, которая отпустила мою руку… Велела мне бежать…

– Есть друзья, – сказала я, перебив взрослых. – Она все время ездит в город.

Даже спустя много лет я все еще помню чувство, возникшее у меня, когда эти слова сорвались с губ. Чувство, что я каким-то образом разрушаю образ Мэгги в глазах родителей. А они так злились на нее, и еще сильнее на меня, потому что ее не было, а я осталась, и меня можно было наказать за ее безрассудство.

Когда мама кричала на меня в присутствии тех следователей, а пепел падал с сигареты на белый ковер, я впервые ощутила, какой на самом деле будет жизнь без Мэгги. Впервые увидела человека, которым стала впоследствии моя мать.

Теперь, спустя полгода после нашей последней громкой ссоры, необходимость посещать мероприятия фонда кажется глупостью.