Пропавшие девушки

Думаю, у меня есть информация о преступлении, которое, возможно, как-то связано с делом вашей сестры.

Это не первый подобный звонок с тех пор, как подкаст вышел в эфир. Наверное, как минимум пятнадцатый. Многие передают наводки или советы, так что Лэйн даже подумывает нанять частного сыщика, чтобы отследить как можно больше наводок, ведь мы с Андреа уже по уши в этом погрязли. Но эту женщину отличает спокойствие, глубина голоса. Она не пытается заинтриговать меня, как другие, те, кто едва сдерживает волнение, сообщая мне, что «знают кого-то, кто может быть в этом замешан», или «могут помочь добиться прорыва в деле».

Судя по интонации, она даже не знает, что конкуренцию за мое внимание ей составляет множество людей, имеющих свою версию о том, что произошло с Мэгги. Ее официальный голос и четкая дикция напоминают чересчур профессиональный выговор магистра делового администрирования во время рабочего собеседования.

– Я была бы рада поговорить с вами, когда вам будет удобно, – говорит она и оставляет мне свой номер.

Я его не записываю. От сонливости мне трудно сосредоточиться. Все звонки – Аве Вриланд и остальным – подождут, пока я не передохну. В конце концов, Мэгги никуда не денется. Мэгги вообще нигде нет.

Глава 2

Меня будит звук ключа, поворачивающегося в замке входной двери.

– Марти?

Голос Андреа. Не вставая с дивана, поднимаю руку. Секунду спустя на меня сверху вниз смотрят две пары глаз. Большие темные глаза Андреа, глядящие из-под собранных в пучок кудрявых волос, и круглые, светло-карие глазки Олив на пухлом детском личике.

Поднимаю обе руки, выполняя пальцами преувеличенные хватательные движения, и получаю награду: Андреа вытаскивает Олив из нагрудной сумки и вручает ее мне.

– Ну и где она? – спрашивает Андреа.

– В сумке.

Ненадолго приподнимаю Олив и смотрю, как она улыбается мне, но потом у нее на нижней губе выступает капелька слюны, и я сажаю ее себе на живот, прежде чем эта капелька упадет мне на лицо. Олив хихикает и ерзает, пока я рукавом вытираю ей подбородок.

От нее пахнет персиками и тальком.

– Можно? – спрашивает Андреа, указывая на мои ноги. Я приподнимаю их с сумки, чтобы она могла стащить ее с дивана и расстегнуть молнию. Порывшись в ворохе одежды, Андреа извлекает награду во всем ее стеклянном великолепии. – Поверить не могу, что все пропустила. Триш убить мало за то, что мне пришлось работать.

Сдвинув кипу рекламных рассылок на край кофейного столика, она присаживается.