Вундермастер. Призвание Морриган Кроу

– Он будет рад меня видеть!

Она скептически приподняла верхнюю губу, явив полный рот инкрустированных бриллиантами зубов.

– Докажите.

Норт посмотрел искоса, иронически подняв бровь. Женщина сделала то же самое, глядя с усталым нетерпением. Наконец он со вздохом полез во внутренний карман, достал чёрное пушистое пёрышко с искорками золота и многозначительно повертел в пальцах.

Подведённые глаза удивлённо распахнулись, рот приоткрылся, ярко-синяя жвачка застыла на зубах. Опасливо глянув через плечо гостя на растущую очередь, женщина толкнула голубую дверь и кивнула внутрь:

– Тогда поторопитесь, через пять минут поднимут занавес.

За сценой Стародельфийского мюзик-холла царил сумрак, в котором бесшумно и деловито сновали тени в чёрной униформе. В воздухе висело напряжённое ожидание.

– Что за перо? – шёпотом спросила Морриган.

– Последнее средство… если даже значок не действует, – недовольно буркнул Юпитер и протянул ей одну из двух пар меховых наушников, вытащив их из ящика с надписью: «Для персонала».

– Кто? Ангел Из… как там его…

– Израфел, – кивнул спонсор, ероша свою медную шевелюру – уже знакомый Морриган признак волнения.

– Но я хочу послушать!

– О нет, не стоит, поверь. – Юпитер заглянул за край занавеса. – Пение ему подобных слушать не стоит.

– Почему?

– Потому что оно прекраснее всего на свете. Твоя душа обретёт покой, идеальный и нерушимый, с совершенством которого ничто не сравнится. Ты ощутишь себя цельным и безупречным существом, все желания и нужды которого полностью удовлетворены.

– Какой ужас! – проронила Морриган.

– Вот именно! – нахмурился он. – Потому что Израфел не может петь вечно, а когда он умолкнет, иллюзорное счастье рассеется и ты вновь окажешься в реальности с её тяготами, несовершенством и грязью. Невыносимая пустота окружит тебя непроницаемой стеной, твоя жизнь будто закончится, а внешний мир продолжит вращаться в своём прежнем убожестве… Вот, смотри сама!

Юпитер чуть отодвинул занавес, и они вместе заглянули в зрительный зал – море людских лиц, озарённых сиянием пустой оркестровой ямы.

– Это не ценители искусства, – продолжал Юпитер, – они здесь не для того, чтобы отдать должное мастерству исполнителя.