Спой мне о забытом

Я пытаюсь собраться, чтобы он не заметил, как я устала.

– Молодец.

Всплеск радости помогает мне ответить чисто и уверенно:

– Merci.

– Откуда ты знаешь эту колыбельную?

Я замираю, но Сирил думает о чем-то своем.

– Подслушала у оперных певцов на днях, – бормочу я.

Дергается дверная ручка, и улыбка Сирила пропадает. Он жестом велит мне спрятаться за дверью. Меня охватывает паника, но я устремляюсь, куда велено.

Предупреждающе взглянув на меня, он уверенным движением отпирает дверь. Медленно приоткрывает, и я задерживаю дыхание.

– Кто здесь? – Он выглядывает в коридор.

Никто не отвечает.

Сирил знаком велит мне подождать и исчезает за дверью.

Время течет своим ходом. Тишина нарушается лишь хрустом багета из-под стола Сирила.

Проходят, кажется, часы, прежде чем Сирил наконец возвращается.

– Никого, – шепчет он, косясь в сторону чавканья с другого конца кабинета. – Но будь осторожна, пока спускаешься к себе. Не хотелось бы, чтобы ты повстречалась с Призраком Оперы.

Я киваю, сглатываю и выхожу в коридор. Замираю, оглядываюсь.

– Этого хватит? Мне можно наружу с тобой?

Сирил улыбается и медленным нежным жестом убирает мне за ухо выбившиеся локоны.

– Мы попробуем еще раз или два. И еще нужно будет проработать детали, прежде чем говорить наверняка, но… – он ласково тянет меня за кудряшку, – мне кажется, все получится.

Воздух рвется из груди, грудь будто вот-вот взорвется стаей бабочек.

– Спасибо, – шепчу я.

Он склоняется, чтобы запечатлеть на моей макушке поцелуй.

– Доброй ночи, Иззи.

Дверь клацает, закрываясь за спиной. Я опираюсь на нее и долго стою, глубоко дыша и дожидаясь, пока колени перестанут трястись от истощения, а сердце замедлит суматошный стук, а потом отправляюсь во тьму.

Шагая в склеп, я напоминаю себе, что следует вглядываться в каждую статую, в каждую тень и подсвечник, ища любой намек на движение. Но перспектива выйти наружу из театра – она так будоражит, что я чуть не забываю предупреждение Сирила быть осторожной.

Но я в любом случае ничего не замечаю. Может, лишь задребезжал дверной ручкой вольный сквозняк.

Волнение утихает, когда я пролезаю через зеркало в катакомбы. Шаг замедляется, пульс возвращается в норму, и что-то начинает шевелиться в прахе, который остался в груди после ревущего огня моего дара.

Я внедрила в разум Амаду новый образ, которого там раньше не было.