Мое тело

6

Меня не воспитывали религиозной, и разговоры о Боге отнюдь не являлись частью моей жизни. Я никогда не молилась в традиционном смысле этого слова, но помню, как в детстве молилась о красоте. Лежа в кровати с зажмуренными глазами, я концентрировалась так сильно, что меня прошибал пот под одеялом. Я верила, что для того, чтобы Бог воспринял тебя всерьез, ты должен очистить свой разум, насколько это возможно, а затем сосредоточиться на расширяющихся пятнах света под веками и думать только об одной вещи, о которой мечтаешь больше всего.

«Я хочу быть самой красивой», – мысленно повторяла я снова и снова, мое сердце поднималось куда-то к горлу.

В конце концов, уже не в силах сопротивляться другим мыслям, приходящим в голову, я засыпала с надеждой, что Бог будет достаточно впечатлен сей медитацией, чтобы ответить мне.

7

Отец моей мамы, Эли, был строгим и серьезным. Он родился в 1912 году и приехал на остров Эллис из небольшого местечка на территории тогдашней Польши, а ныне Беларуси. Талантливый пианист, дедушка окончил Джульярдскую школу в пятнадцать лет, стал химиком, а кроме того, отцом трех дочерей и сына.

«Что ты сделала? – спрашивал он. – Ничего. Ты ничего не сделала».

8

С раннего возраста я знала, что ничего не сделала, чтобы заслужить собственную красоту, как указывал маме дедушка. Значит, моя красота была подарком от матери? Временами я ощущала, что она каким-то образом чувствует свое право на нее, как на завещанное украшение, которое когда-то принадлежало ей и с которым она прожила всю жизнь.

9

«Носи все что хочешь, Эмс, – постоянно говорила мне мама. – Не переживай о мнении других людей». Она хотела, чтобы я не чувствовала стыда и могла принять свою внешность и возможности, которые она мне дарила.

В тринадцать лет меня выгнали домой с танцев, потому что сопровождающий счел мое платье слишком сексуальным.

Я купила его вместе с мамой. Светло-голубого цвета, сшитое из эластичного кружевного материала, облегающего мои начавшие оформляться груди и бедра. Когда я вышла из примерочной, неуверенная в себе, мама встала и обняла меня.

– Ты выглядишь восхитительно, – произнесла она с теплой улыбкой.

– Не слишком сексуально? – спросила я.

– Совершенно нет.