Как утопили в крови Языческую Русь. Иго нового Бога

А вот в какую компанию помещает хоббитов средневековый британский автор Майкл Дэнхем: «боуги (буки, детские пугала. – Л.П.), портуны (амбарные. – Л.П.), гранты (оборотни. – Л.П.), хоббиты, хобгоблины (домовые, просто домовые, вопреки стараниям иных позднейших авторов книг-фэнтези и ролевых игр сделать из них страшных чудищ. – Л.П.')».

Не более удачна попытка опереться на Пола Андерсона. В его романе «Буря в летнюю ночь» в альтернативной Англии рыцарям короля помогают выстоять против козней пуританского диктатора Кромвеля король эльфов Оберон со своей свитой.

В решающем сражении против пуритан на стороне короля, наряду с призрачными монахами из католического аббатства, выступают «духи древних язычников», Дикая Охота кельтского Бога Гвина маб Нуда и выскакивающий из-за печи – в доме! в доме западного христианина! – домовой-гоблин.

Так что ни «двоеверие», ни очаги настоящего язычества, сохранявшиеся веками после крещения (о которых пойдёт речь в этой книге), не являются какой-то исключительно русской диковиной.

Не надо объяснять её какими-то не очень внятными преимуществами русского язычества перед античным или западным.

Не стоит и православной церкви приписывать какую-то особую терпимость к пережиткам язычества, по сравнению с нетерпимым-де католичеством, ни хвалить православие за это не стоит, ни бранить.

Единственно – русское православие было на пол-тысячи лет моложе франкского или бриттского христианства, да и никогда не имело собственной мощной управленческой и карательной системы, полагаясь на мощь христианского (а иной раз, как мы увидим, и нехристианского) государства.

Не в терпимости тут дело. Это положение прекрасно отображено русским присловьем про бодливую корову…

Итак, во-первых, двоеверие было. Во-вторых, всю историю русского христианства, русской церкви крещёные русские люди были скорее двоеверцами.

Ситуацию X–XV, а кое-где и XVI–XVIII веков следует воспринимать не как «христиане против язычников» и уж тем более не как «христиане против двоеверцев», но исключительно как «двоеверцы против язычников», в лучшем для церкви и христианства случае – «христиане во главе двоеверцев против язычников».

Это уже много позже, через полтысячи лет после «крещения Руси» двоеверие, а не откровенное язычество, стало не союзником, а проблемой церкви. Оно обрушилось на него и, к своему несчастью, выиграло.

Но об этом поговорим в послесловии.