Дом драконов

Однако некоторые проигравшие могли… затаить злобу. Поэтому был создан Отбор, чтобы держать неудачливых конкурсантов и их семьи покладистыми.

Веспир сглотнула, чувствуя желчь в горле.

– Дайте угадаю. Проигравших казнят, – прохрипела она.

– Проницательно. – Голос женщины звучал покровительственно. – Да, и так, как выберет победитель. – Она криво усмехнулась. – Это одна из тех причин, по которой стоит ладить со всеми своими соперниками; никогда не знаешь, кто велит ввести тебе безболезненный яд, а кто прикажет четвертовать тебя.

Веспир не находила это смешным.

– Но Отбор идет еще дальше, – продолжила жрица.

– Каким образом? – пробормотала Веспир.

– Драконы проигравших уничтожаются, – протянул Петро. Веспир резко вскинула голову. У нее отвисла челюсть. Пятна плясали перед ее глазами.

Драконы. Уничтожались. Карина.

– Что? – Комната будто наклонилась.

– Дракон представляет собой душу наездника. Видите ли, и душа, и тело должны умереть.

– Вы убьете моего дракона? – Веспир обессиленно покачнулась.

Ночная поездка, отсутствие еды, это безумие… она не могла больше терпеть.

– Драконы, убитые на Отборе, священны на небесах, – продолжал Петро, словно читая строки из скучной книги. – Великий Дракон считает их святыми великомучениками.

Будучи в услужении, Веспир всегда знала, что может умереть по прихоти знати. Она жила, потому что ей позволяли, как и всем другим слугам. Но Карина… дракон… это прекрасное, идеальное создание… Веспир встретилась взглядом со жрецом.

– Вы не можете этого сделать! – Ее крик отозвался эхом.

– Большое спасибо, но мы можем.

– Но. – Что она могла сказать в противовес этому? С того самого момента, как Карина вылупилась из яйца и подползла к ней, хныкая и толкая ее в колено, Веспир поняла, каково это быть целой. – Но Карина – это мое сердце, – прошептала она.

Жрецы смотрели на нее со спокойной отстраненностью.

В конце концов, кому было дело до сердца слуги?

* * *

Когда она проснулась, было уже темно.

Веспир сглотнула и села, погрузившись в самый мягкий матрас, который она когда-либо чувствовала. Она моргнула, оглядываясь по сторонам. Золотая лампа покачивалась под потолком, свет искривлялся и мерцал над роскошной кроватью Веспир. Одеяло было соткано из тонкого зеленого шелка, подушки украшены золотыми кисточками.

Она смутно помнила, как ее доставили сюда, беспомощную. В тот момент, когда голова Веспир коснулась подушки, она была мертва для всего мира.