Задача со многими неизвестными

Он был совершенно счастлив, пока она не начала задавать вопросы о его прошлом! – А ты? – спросил он, решив начать расспросы. Он пододвинул к ней масло и джем. – Я полагаю, ты родилась в большой, счастливой семье, где все любят друг друга и ведут праведную жизнь.

Лотти услышала насмешку в его голосе.

– Я не могу утверждать, что семья была большой, – сказала она, намазывая тост маслом. – Я единственный ребенок в семье и была бы рада, если бы у меня был брат или сестра, – прибавила она задумчиво. – Моя мать умерла, когда мне было двенадцать лет, а отец умер в прошлом году.

Наступило молчание.

– Извини, – резко произнес Корран. – Я не должен был ерничать по поводу счастливой семьи.

– Все в порядке. Мои родители любили меня и друг друга. У нас была счастливая семья, я думаю.

– Значит, ты тоже сама по себе, – сказал он после короткой паузы.

– Ну, у меня есть бабушка и двоюродный брат…

«Филипп мне как родной брат», – подумала она.

И, конечно, существовали тысячи людей в Монтлюсе, которые любили ее и считали своей сестрой.

– Мужа нет? Или парня?

– Нет. – Ощущая на себе пристальный взгляд Коррана, Лотти предательски покраснела. Намазав тост джемом, она откусила кусочек. – Нет ни мужа, ни парня.

– Так от кого ты убегаешь?

Продолжая жевать, Лотти положила тост на тарелку:

– Я не убегаю.

– Ты сказала, что тебе нужно было уехать, – напомнил он ей.

Лотти вздохнула. Как она могла объяснить Коррану, под каким давлением находилась в то время?

После смерти ее матери бабушка полностью контролировала ее жизнь.

Но как только в страну вернулся принц Филипп, вдовствующая королева Бланш решила, что Лотти обязана, ради блага своей страны, выйти замуж за нелюбимого человека. Филипп понял нежелание Лотти становиться его женой и сам помог ей сбежать.

– Я всегда была послушной девочкой, – сказала Лотти. – Я всегда вела себя хорошо и делала то, чего от меня ждали. Просто какое-то время я решила пожить в других условиях. Я хочу совершать ошибки! И желаю выяснить, такая ли я храбрая, как о себе думаю? Если я сейчас вернусь домой, то действительно окажусь трусихой. Я не убегала, – произнесла она снова. – Я лишь хочу сделать что-то самостоятельно. Только ради себя.