Пообещай остаться моей

Он сидел в расслабленной позе, чувствуя себя как дома, и что-то читал в ноутбуке. На небольшом резном столике рядом стояла чашка дымящегося кофе, источающая дивный аромат. Кофе и некоторые деликатесы по контракту были для Саскии под запретом на весь период беременности и еще три месяца, пока она кормит грудью до окончания контракта. Саския была равнодушна к моллюскам, французским сырам и вину и до заключения контракта, но кофе был ее слабостью, и ей его очень не хватало. Чай с мятой не производил на нее никакого впечатления.

Пока она с жадностью вдыхала аромат кофе, слуга внес еще один столик и поставил на него чашку с травяным чаем. Подавив вздох, Саския благодарно кивнула. Идрис так погрузился в компьютер, что, казалось, не заметил появления Саскии. Она не стала ждать, когда он обратит на нее внимание. Взяв чашку с чаем, девушка направилась в свое излюбленное место – небольшую гостиную с потрясающим видом на море.

Ей не пришлось долго ждать.

– А, вот ты где. Почему не сказала мне, что готова к разговору? – спросил Идрис, входя в гостиную.

Саския отложила книгу, которую якобы читала, и улыбнулась.

– Ты был занят. Присаживайся, Идрис, и расскажи, что привело тебя на виллу и чем я могу тебе помочь?

Саския старалась подчеркнуть, что хозяйка здесь она. К ее немалому удивлению, Идрис не выразил нетерпения или раздражения. Он сел было на стул напротив, но тут же вскочил и заметался по маленькой гостиной. Дурное предчувствие снова охватило Саскию.

– Что случилось, Идрис? Почему ты здесь?

Он обернулся к ней, и при виде его печального лица, у Саскии защемило сердце.

– Произошел несчастный случай. Файяз… – Идрис замолчал и судорожно сглотнул.

– Какой несчастный случай?

– Автокатастрофа, – выдавил Идрис.

– Он всегда лихачит за рулем, как мальчишка, – зачастила Саския, надеясь, что не услышит худшего. Хотя вряд ли Идрис прилетел бы из Франции, если бы авария не была серьезной. И не пришел бы к неизвестной суррогатной матери, чтобы лично сообщить новость.

– Саския…

Он подошел и сел рядом, такой родной и такой чужой одновременно. К ее растущему ужасу он взял ее руку в свою и сказал:

– Произошла страшная авария. Файяз не выжил. И никто не выжил.

Никто. Свободной рукой Саския инстинктивно прикрыла живот, чтобы успокоить то ли себя, то ли ребенка.

– Майя? – хрипло выдавила она, почувствовав, как Идрис сильнее сжал ее руку.

– Мне очень жаль, Саския. Они были в кабриолете вместе.