Миссионер

Уже появлялись девианты, которые бросали вызов Слову, пропагандируя контроль над рождаемостью. Однако Слово гласило: "Плодитесь и пополняйте землю".

– Еще в Темные века на планете, известной как Земля, – неумолимо продолжал Вулвертон, – человек по имени Мальтус предсказал, что наша рождаемость будет бороться с голодом. До сих пор нам удавалось избегать его с помощью законов, поиска новых границ и совершенствования технологий производства пищи. Но законы и технологии могут лишь замедлить рост, а границы становится все труднее находить.

– Я не вижу…, – сказал я.

Вулвертон мрачно посмотрел на меня.

– Я знаю, что ты не понимаешь, – сказал он. – Я не произвел ни малейшего впечатления.

– Вы произвели впечатление, все в порядке, – заверил я его с такой же мрачностью.

Он пожал плечами.

– Впечатления бывают разные, – язвительно заметил он, – и не все из них хорошие.

– Ваше не было таким, – смело сказал я. – Я доверяю Зарду, а не голосу Зла.

– Этот пустой, ханжеский взгляд! – кисло сказал он. – Вы, последователи Слова! Вы настолько забиты катехизисом и ханжеством, что не видите фактов, если они бьют вас по лицу. Из всех возможных вариантов на этой жалкой планете тот, кто обладает всеми необходимыми качествами, оказывается умственно неполноценным. – Он посмотрел на меня. – Не понимаю, зачем я трачу время. В обычных условиях я бы поставил тебе условие и оставил все как есть.

– Но ты этого не сделаешь, – уверенно сказал я.

Он вздрогнул, и я улыбнулся. Нечасто мне удавалось одержать над ним верх, и вкус этого был сладок во рту.

– Сила Веры, – сказал я сентиментально, – это величайшая сила во Вселенной. Она сдерживает даже вас.

Он посмотрел на меня с тем жалостливым презрением, которое взрослый испытывает к не слишком умному ребенку.

– Тебе нужно образование, – медленно произнес он. – У тебя никогда не было шанса.

Я внутренне застонал. Он всегда пытался поколебать мою веру, но ему это не удавалось раньше и не удастся впредь, ибо мой курс был неизменно ясен: "Избегай гладкого языка Зла, чтобы не потерять свою бессмертную душу.

Признаться, я был невежественен в языческом жаргоне, который ввел Вулвертон.