Печальная история братьев Гроссбарт

Не открывая глаз, она решила наконец встать и рассказать отцу об ужасах, которые ей приснились. Наверняка через неделю-две они отправятся в город, чтобы она смогла помолиться в церкви.

Но даже прежде, чем наступило окончательное пробуждение, боль в ноге сообщила Николетте, что это был не сон. Когда она открыла глаза и увидела высокие деревья на границе света костра, по ее щекам покатились слезы. Углежог, который случайно нашел ее у ручья, сидел напротив, и его любопытство росло. Он, разумеется, слыхал рассказы о диких людях в лесу, таких, что бегают на четырех ногах и ведут себя как звери, но всякий живущий в лесу человек слышит сотни таких историй, которые, хвала Господу, никогда не получают подтверждений.

Бесспорно, самое странное в ней – полное отсутствие волос, если не считать маленького кустика между ног, взглянув на который, он покраснел. Уже не девочка, еще не совсем женщина, но все равно красивая, хоть и лысая, но вдруг – одержимая или, хуже того, ведьма или злой дух? Он следил за тем, как она спит со смесью восхищения и страха, гадая, не стоило ли оставить ее там, где он ее нашел.

Магнус (именно так звали этого углежога) редко встречал других людей в лесу, а женщин – вообще никогда. Женщин он видел, только когда приносил уголь в город раз в несколько недель, и никогда не встречал девицы, которая удостоила бы углежога хотя бы добрым словом. Хоть он унаследовал ремесло от отца в возрасте двадцати лет, ноздри и пальцы у него уже почернели, как у тех, кто занимался этим делом всю жизнь.

Увидев, что девушка плачет, даже не проснувшись, он почувствовал, как что-то сжимается у него в животе. Чтобы получился хороший уголь, надо поддерживать огонь два дня и две ночи, так что несколько часов сна, которые ему удалось перехватить прошлой ночью, мало что значили. Его глаза, руки и ноги покрывала угольная пыль, и даже ради того, чтобы согреть эту странную, голую дикарку, он не хотел разводить еще один костер. Она проспала целый день и почти всю ночь, а теперь открыла глаза лишь для того, чтобы разрыдаться.

Когда он приблизился, девушка сжалась, но, стоило ему протянуть ей кусок сухаря, она со стоном прижалась к нему. Он неуклюже лег у огня, а ее теперь уже теплое тело дрожало рядом. Он погладил ее лысую голову и заметил свежие порезы на бледной коже. Вскоре он задремал, прижимая ее к себе черными от угля руками.

Никто в городке ее не знал, и, хотя многие проявили доброту и даже угощали ее лакомствами, Николетта так и не заговорила.