Печальная история братьев Гроссбарт

Николетта едва дышала от ужаса, но не могла пошевелиться, только зачарованно смотрела на прогнувшийся потолок. Девушка так дрожала, что даже зрение у нее помутилось, но взгляд снова прояснился, когда старуха прыгнула к ней. С неожиданной ловкостью карга ухватила локон волос Николетты и вырвала полдюжины темно-русых прядей.

Глядя на вздрогнувшую от боли девушку, старуха ухмыльнулась, показав немногие оставшиеся у нее черные зубы. Она поднялась и, шаркая, направилась к окну, держа перед собой, точно оберег, волосы Николетты.

Подняв руку к отверстию, старуха протянула кому-то волосы. И медленно, точно рассвет после зимней ночи, из ночного сумрака появилось нечто среднее между рукой и лапой, осторожно приняло длинные пасмы, а затем вновь скрылось за окном.

Песня стихла, а старуха с трудом вернулась к огню. Усевшись, она впервые посмотрела прямо на Николетту. Девушка будто помолодела на несколько лет, ее лицо приобрело желтовато-молочный оттенок свежих сливок. Вокруг нее собралась небольшая лужа, которая уже начала просачиваться между плоскими камнями очага.

Николетта трижды открыла и закрыла рот, пока ее слезы капали в другую жидкость на полу, а затем плотно зажмурилась и пискнула:

– Что это?

Если бы Николетта открыла глаза, она бы все равно не обратила внимания на сердитое выражение на сморщенном лице старой карги.

– Чем он стал, знают лишь волки да ночные птицы, – прохрипела старуха, подтягивая свое кресло ближе к парализованной страхом девушке, – но прежде он был мне мужем.

Николетта кивнула так, будто из вежливости принимала кусочек засохшего сыра, которого на самом деле не хотела, а потом ее стошнило. Когда девушка немного пришла в себя, она обнаружила, что старуха ее успокаивает и гладит короткими опухшими пальцами по щеке и волосам. А потом заметила, что раздета догола, и отшатнулась. Старуха поднялась и взяла со столика миску и нож, подняла с пола рядом с креслом испачканное шерстяное платье Николетты и принялась его кромсать с пугающей страстью.

Девушка отползла в угол, но ее остановил скрип потолочных балок.

– Ну-ну, – проворковала старуха, наклоняясь над ней с мокрым обрывком платья в руках.

Николетта широко распахнутыми глазами смотрела на потолок, пока карга чистила и вытирала ее, и, хотя сердце девушки колотилось так сильно, что это было почти больно, она успокоилась настолько, что заметила, как старуха задержалась в интимных местах.