Печальная история братьев Гроссбарт

Из всех, кого Господь испытывал и покарал, только Она ему отомстила, да еще похуже с ним обошлась, чем он с Ней. Потому Она за нас и заступается, что любит тех, кто дает отпор Господу больше, чем тех, кто перед ним на коленях ползает.

– Вот это я понимаю. Но почему же Ее до сих пор зовут Девой?

– Ну, все же знают, что если изнасиловали, это другое дело.

– Другое?

– Ага, это нужно захотеть. Это штука духовная.

Гегель минутку подумал, прежде чем решил, что его брат сильно ошибается, и тут же бросил:

– Неа.

– Неа?

– Неа.

– А ну, объясни свое драное «неа» или вставай и получай, ублюдок болтливый!

– Изнасиловать, – откашлялся Гегель, – значит против воли лишить чистоты, взять посредством грубой силой. Или, говоря проще для простых ушей, только девственницу можно изнасиловать, она после всего этого уже не девица.

– Хорошо, что я привык иметь дело с пустоголовыми болванами и готов закрыть глаза на то, как ты мои уши обозвал. Что же до изнасилования, которое случается с теми, кто еще не потерял целомудрие, и даже только с ними возможно, позволь спросить, чьи жирные уродливые уста извергли в тебя эту премудрость?

– Юрген говорил…

– Вот как! Хреново откровение! Не тот ли самый Юрген, любивший тебе живописать, как ужасно лишать мертвецов ненужных ценностей? Не тот ли тупой невежа?

– Да ладно, ничего такого плохого Юрген не делал!

– Вот уж точно, лишь воровал да родную сестру сношал.

– Это только догадки, сам знаешь!

– Гадки-догадки, а не стоит доверять ему как источнику познаний.

Манфрид переключился на северный говор, передразнивая подозреваемого кровосмесителя Юргена:

– «Токмо девицу можно исносиловаць. А уж коли сносиловали, так она ужо не девица». Пепел ему в задницу! Этот извращенец тебе говорил, что трахать свою родню вовсе не грех, правда?

– Нет, – соврал Гегель, но не очень убедительно.

– Ты уж сам решай, кому доверять, – вздохнул Манфрид, – какому-то испорченному выродку или родному брату, не говоря о Святой Деве.

– Ну не об этом же речь, братец!

– О чем мы тогда до сих пор толкуем?

Такой исход обоим показался достойным, поэтому Гроссбарты улеглись спать. Волчий вой где-то в горах напомнил им, что неплохо выставлять часового, и братья провели еще одну ночь, сменяя друг друга.