Сопрано. Закулисная история легендарного сериала

Когда я упал на землю, стекло сильно порезало мне пальцы. Марти [Скорсезе] закричал: «Снято! Не двигаться! Никому не двигаться!» Я лежал на земле, повсюду была кровь, а я понял, что поранил себе пальцы. Я поднял голову, а Де Ниро посмотрел на меня сверху вниз и такой: «О, черт».

Меня срочно отправили в больницу, потому что на два пальца нужно было наложить швы. Это было в Квинсе, ассистент режиссера меня довез, завел внутрь, а врачи завопили: «Код синий! Код синий! У нас чрезвычайная ситуация!» – и вытащили носилки.

Я все время пытался втолковать, что снимаюсь в кино, но врачи не желали слушать и думали, что я при смерти. Меня привели в отделение неотложной помощи, начали разрезать одежду и увидели все эти пиропатроны, провода и пакеты с кровью. Я говорю: «Я же объяснял вам, что порезал руку. Я снимаюсь в фильме с Робертом Де Ниро!» Они такие: «Ладно», наклей-ли мне на пальцы скотч и сказали: «Иди посиди в уголке».

Потом я вернулся и сделал еще дубль, но, думаю, в фильме использовали тот первый. Штука в чем: при посвящении в мафиози тебе режут палец, берут твою кровь и сжигают ее на [изображении] святого. А меня так посвятили в киноактеры, а именно в участники фильмов о гангстерах. Порезать палец в присутствии босса и капо, Скорсезе и Де Ниро, – чем не инициация, верно? Есть в этом нечто мистическое, не так ли?

Стив: Это точно.

Майкл: Да. Мне не удавалось полностью себя обеспечивать. Сколько мне тогда было, двадцать три? Я ходил туда-сюда, снимался в кино, играл в пьесе, бросал работу в ресторане и возвращался снова. Так продолжалось, пока мне не исполнилось двадцать пять, а потом я уже стал вполне в состоянии оплачивать свои счета.

Стив: Так или иначе, ты попал на прослушивание к Дэвиду Чейзу. Как это было?

Майкл: Я очень много работал над сценами. Я снимался в эпизоде, где Кристофер убивает Эмиля «Email» Колара. Я читал сцену с Биг Пусси, в которой мы пытаемся выбросить тело в мусорный контейнер.

Ну, Дэвид сидел с непроницаемым лицом, прочитать его мысли было невозможно. По нему реально ничего не поймешь. Не видя никакой реакции, я решил, что ему скучно.