С любовью, Старгерл

 – Она украла мой пончик!

– Видит бог, – отозвалась Марджи из-за прилавка, – все вы трое – просто вздорные несмышленыши, и больше ничего.

Она взяла со стойки еще один пончик с цветной посыпкой и запустила им в нашу сторону.

– Вот вам. А теперь заткнитесь и ведите себя тихо, а то всех выкину за дверь.

Я поймала кондитерское изделие на лету и отдала Пусе, которая показала Эльвине покрытый сладкими бусинками язык. Та принялась подметать пол.

Однако, покончив с этим делом, Эльвина вернулась и села за наш столик.

– Ты мне не нравишься, – выпалила Пуся.

– Пуся, не груби, – осадила ее я.

Но девочку понесло:

– Когда подрасту, сразу тебя побью.

Эльвина – с каменным, как всегда, лицом – взглянула на нее через стол. За те уже несколько месяцев, что мы знакомы, я ни разу не видела, чтоб она улыбалась. И все же… все же там, под этой оболочкой – глубоко в глазах, в уголках губ, – скрывалось что-то более мягкое, что-то маленькое и застенчивое. Ладонь ее медленно сжалась в кулак, так же медленно поползла через стол и остановилась в нескольких сантиметрах от Пусиного носа.

Пуся изо всех сил скосила глаза, следя за этим движением. Где-то в глубине кулака сверкал изящный розовый ноготь на мизинце.

Пуся отпрянула – однако лишь для того, чтобы спасти свой пончик: руку с ним она завела за спинку стула. Эльвины девочка не испугалась. Глазами они пожирали друг друга с близкого расстояния, но в них не было ни страха, ни ненависти. Взгляды их казались скорее испытующими, чем враждебными. Пуся медленно наклонилась вперед, и ее лицо снова оказалось прямо перед кулаком противницы.

Затем разинула рот так широко, как только смогла, и, по-прежнему глядя Эльвине прямо в глаза, медленно и легонько сомкнула зубы на костяшках ее пальцев. Та не отдернула руку. А Пуся не стала больно кусать. Между ними происходило нечто, мне не понятное, и это «нечто» придавало моменту особую остроту. Я бросила взгляд на Марджи. Та тоже наблюдала за этой сценой с открытым ртом. Кофейник в ее руке застыл в воздухе над чашкой.

Наконец окрик хозяйки разрушил наваждение:

– Эльвина! За работу!

Та схватила веник и зашагала на кухню, расположенную в задней части помещения.

31 мая

Когда я попыталась очистить разум, ни кусочка моего естества не испарилось и на атомы я не распалась. Все из-за каменного взгляда тех голубых глаз за темными очками и лимонной косточки, отлетевшей от моей рубашки. В общем, провалилась я по элементам небытия – сегодня, во всяком случае.