Не демонтировать!

Снежок слегка сполз вниз по камню, появилось еще одно облачко пара; прошло несколько секунд, и остаток снега превратился в булькающую лужицу.

– Ага! – воскликнул Григорий. – Три фракции. Я думаю, первым испарился метан, затем – аммиак или двуокись углерода и наконец вода. Чудесные новости! И газы, и вода будут полезны для колонии.

– Если мы когда-нибудь ее создадим, – сказал Рик, стараясь говорить скептически, чтобы Тессу не испугал его оптимизм, но само это усилие заставило его громко расхохотаться.

– Черт возьми, Рик, ты напугал меня до полусмерти! – крикнула она.

Они обернулись к лунному модулю, сверкавшему, словно серебряная скульптура, на сером, цвета бетона, краю кратера, – модуль оставался прочным.

– Не беспокойся, – ответил Рик. – Может быть, мне и весело, но я до сих пор напуган не меньше твоего.

– Вот и славно.

Они занимались исследованиями еще час, но, не обойдя и десятой части кратера, двинулись обратно. Кислорода в скафандрах хватало только на два часа, а еще нужно было вернуться к модулю, подняться в него и снова загерметизировать кабину.

В главном двигателе «Надежды» оставалось достаточно топлива, чтобы изменить курс на несколько градусов, но чем дольше они будут тянуть с возвращением, тем больше потребуется горючего.

Они уже сделали достаточно. Обнаружили на Луне воду, выяснили, что здесь можно основать колонию, если человечество захочет этого.

Дожидаясь, пока Тесса заберется в модуль и стряхнет с башмаков лунную пыль, Рик подумал, что может сделать еще одно. При этой мысли у него сердце чуть не выскочило из груди – подобное было бы поистине триумфальным завершением превосходного дня, при условии, что он действительно этого хочет! И при условии, что он правильно понял Тессу.

Времени на раздумья не оставалось. Сейчас или никогда. Он глубоко вдохнул, пробормотал: «Кто колеблется, тот пропал» и двинулся в сторону от модуля.

– В чем дело? – спросила Тесса.

Она уже поднялась к дверце.

– Не заходи внутрь, подожди.

Рик прошел несколько ярдов и начал выводить каблуком ботинка пятифутовые буквы на похрустывающем грунте. В косом свете они были прекрасно видны.

– Что ты делаешь? – спросила Тесса.