Сказка о муравье

– Сеньор Фуринотти плохо себя чувствует?

– Он не чувствовал себя хорошо с тех пор как получил ранение и осел в усадьбе, где беспрестанно пил, отказываясь лечиться, ходил под себя и избивал слуг. Моя мать вскоре сбежала из дома, и он окончательно свихнулся. Порой кричит, что его окружают сплошные черти, а сам он живёт в аду. И я иногда начинаю подумывать, что он недалёк от истины.

– Он абсолютно прав.

Все обернулись к Ланцо.

– Наш златовласый ангел полагает, что нас-де обманули, – саркастично пояснил Пиго, – и не живём мы уж давно, но отбываем наказание в самом что ни на есть аду.

– И это так, – подтвердил Ланцо.

– Что навело тебя на эту мысль? – полюбопытствовал дон Моген, принимая у Пиго набитую табаком трубку. Он с прищуром глядел на своего ученика, без малейшей усмешки и пренебрежения внимая ему.

– Я никогда не лгу вам, – Ланцо оглядел присутствующих, – не могу и скрывать от вас что-либо. И сегодня мне как никогда сильно хочется признаться вам в том, в чём долгое время я не хотел признаваться и самому себе, – Ланцо перевёл взгляд на свечу, – поскольку принимал явь за свои фантазии, грёзы или же самообман.

Но теперь я совершенно уверен, что глаза меня не обманывают, и я не нахожусь во власти наваждения либо дурмана, потому как мне пришлось напрямую соприкоснуться с самой что ни на есть адской сущностью, – он вздрогнул и выдохнул: – Я вижу их.

– Кого? – тут же вырвалось у Фиаче.

– Служителей ада. Я вижу ненависть, вижу смерть.

– Служителей… ада? – вздёрнул брови побледневший Пиго.

 – Смерть?

Ланцо продолжал:

– Я вижу, как они шагают среди нас. Как собирают нас горстями, равнодушно используют и губят. Я вижу, как слипаются люди в ком, как сливаются в единого чудовищного и безжалостного великана. Я вижу великана-осуждение, я вижу великана-гордыню, великана-ярость и великана-насилие. Громадными руками хватают они своих беззащитных жертв и ломают их жизни. После этого разваливаются они, и люди, высыпавшиеся из них, словно горох из мешка, спокойно разбредаются по домам.

Но вскоре слипаются они в нового великана, ужасней и безжалостней прежнего, и снова уничтожают случайную жертву.

Воцарилась тишина. Все молчали, глядя на Ланцо, и в зыбком озарении свечей каждый видел его со своего угла в совершенно различном свете. Пиго, сидящий слева от Ланцо ближе к дону, с делано равнодушным видом обсасывал косточку, но при том настороженно и с некоторой опаской поглядывал на багровый, словно киноварь, лик Ланцо.