Большая коллекция рассказов

– По женской логике, равенство полов всегда значит превосходство женщины, – заметил я.

– Это очень любопытно, – сказал философ. – По вашим словам выходит, что женщина никогда не может быть логичной.

– А разве все мужчины логичны? – спросила студентка.

* * *

– Женщину заставляет страдать преувеличение собственной ценности, – сказал философ. – Это кружит ей голову.

– Следовательно, вы признаете, что у нее есть голова? – спросила студентка.

– Я всегда был того мнения, что природа намеревалась снабдить ее этой частью тела, – ответил философ, – только поклонники всегда представляют женщину безмозглой.

– Почему у умной девушки волосы всегда прямые? – спросила светская дама.

– Потому что она не завивает их, – усмехнулась студентка.

– Мне это никогда не приходило в голову, – проговорила светская дама.

– Это надо заметить в связи с тем, что мы мало что слышим о женах умных людей. А когда приходится слышать, как, например, о жене Карлейля, то, кажется, лучше бы и не слыхать.

– Когда я был моложе, я много раздумывал о женитьбе. Молодые люди вообще часто думают об этом. «Жена моя, – рассуждал я, – должна быть умной женщиной». Замечательно: из всех женщин, которых я любил, не было ни одной выдающейся по своему уму. Конечно, присутствующие исключаются.

– Почему в самом серьезном для нашей жизни – женитьбе – серьезные соображения совсем не принимаются во внимание? – со вздохом проговорил философ. – Подбородок с ямочкой может – и очень часто – обеспечить девушке лучшего из мужей; между тем как на нравственные достоинства и ум, соединенные в одной личности, нельзя возлагать надежды в смысле приобретения хотя бы плохого супруга.

– Мне кажется, объяснить это можно тем, что в самом естественном вопросе нашей жизни – браке – существенную роль играют наши природные инстинкты. В браке – какими риторическими цветами ни украшайте голый факт – проявляется чисто животная сторона нашего существа: мужчину к нему влекут его примитивные желания; женщину – прирожденное стремление к материнству.

Тонкие белые руки старой девы задрожали на ее коленях.

– Зачем пытаться объяснить все прекрасные вещи в мире? – сказала она, говоря с не свойственным ей оживлением. – Краснеющий юноша, застенчивый, поклоняющийся предмету своего обожания, как какой-нибудь мистический святой; молодая девушка, вся зачарованная мечтами! Они не думают ни о чем, кроме как друг о друге.