Никитин

Никитин

Юлий Исаевич Айхенвальд

Силуэты русских писателей #51

«Во всей поэзии Никитина виднеется известная грань, которая должна бы отделять его день от его ночи, его реальность от его мечты. Была суждена ему жизнь, лишенная целостности. День проводил он на людях, и было кругом него и в нем самом крикливо, шумно, суетно, и на своих страницах Никитин не стесняется даже, перед поэзией и перед своим бытом, часто употреблять эпитет «грязный», и в самых стихотворениях у него не раз торгуются, – цепко держала его тогда в своих когтях самая неприглядная проза; но когда наступала ночь и приносила с собою не только физическое уединение, поэт отдавался тишине и стихам, и, освобожденное от дневного сора, к своей первобытной чистоте взывало его живое сердце…»

Юлий Исаевич Айхенвальд

Никитин

Во всей поэзии Никитина виднеется известная грань, которая должна бы отделять его день от его ночи, его реальность от его мечты.

Была суждена ему жизнь, лишенная целостности. День проводил он на людях, и было кругом него и в нем самом крикливо, шумно, суетно, и на своих страницах Никитин не стесняется даже, перед поэзией и перед своим бытом, часто употреблять эпитет «грязный», и в самых стихотворениях у него не раз торгуются, – цепко держала его тогда в своих когтях самая неприглядная проза; но когда наступала ночь и приносила с собою не только физическое уединение, поэт отдавался тишине и стихам, и, освобожденное от дневного сора, к своей первобытной чистоте взывало его живое сердце.

Святая ночь! Теперь я чужд

Дневных тревог, насущных нужд.

Они забыты. Жизни полны,

Виденья светлые встают:

Из глубины души, как волны,

Слова послушные текут.

И грустно мне мой труд отрадный,

Когда в окно рассвет блеснет,

Менять на холод беспощадный,

На бремя мелочных забот…

И снова жажду я досуга,

И темной ночи жду, как друга.

Или тот же мотив звучит в стихах, напоминающих нечто пушкинское (особенно в первой строфе):

Пускай сыны тщеславия и лени,

Поклонники мгновенных наслаждений,

Изысканность забав своих любя,

В них радости находят для себя

И на алтарь непостоянной моды

Несут, как дань, часы своей свободы.

Милее мне мой уголок простой,

Божественной иконы лик святой,

И перед ним горящая лампада,

И тихий труд, души моей отрада…

……………………………

И опять – неприветливое отношение к рассвету, который разлучает с одиночеством любимых дум.

Конец ознакомительного фрагмента.