Верю в любовь

После того, как родители приняли Христа в свое сердце, приоритетом для них стало служение и забота о нашей семье. Поскольку полноценного образования у отца не было, единственная сносная работа, которую он мог получить, оказалась на заводе, которая обычно занимала весь день, и ему часто требовалось работать по воскресеньям. Поэтому вместо нее он выбрал работу на стройке, что позволяло ему проводить больше времени с нами и другими прихожанами. Но здесь он часто сидел без дела, особенно зимой.

Не будет преувеличением сказать, что были дни, когда наши шкафы были пусты, и так продолжалось до очередной отцовской зарплаты.

Мы все вместе молились о еде, и я помню, как наутро после этого мы находили на крыльце сумку с продуктами. Насколько я знаю, родители никому и никогда не жаловались, что мы голодаем. Но Господь знал об этом и помещал тревогу за нас в чье-то неравнодушное сердце. Такое случалось не раз, и мы так и не узнали, кто приносил нам сумки с едой, но мы всегда знали, что это Господь не оставляет нас.

Несколько раз нам отключали воду и электричество, потому что нечем было платить по счетам.

Когда не было света, мы пользовались свечками и масляной лампой, пока отец снова не получал деньги.

Дом, в котором мы тогда жили, отапливала стоящая в подвале старая дровяная печь. Я очень боялся спускаться в подвал – он напоминал мне зловещую пещеру, – и даже когда отец был на работе и я оставался за старшего, я все равно слишком боялся идти вниз, чтобы растопить печь. Моей матери тоже это не нравилось.

Я предпочитал оставаться наверху и заниматься, завернувшись от холода в несколько одеял, только бы не ходить туда.

Однажды, когда мы сидели без электричества и туалет смыть было нечем, ведь помпа тоже не работала, нам пришлось ведрами набирать снег и заполнять им цистерну для смыва. Помню, как-то у нас кончилась туалетная бумага, и новую купить было не на что, потому что лишних денег на нее не было. Поэтому мы делали ее из газет, разорвав на листы помельче и хорошенько растерев, чтобы сделать помягче.

Иногда мы все вместе скидывались отцу на бензин, чтобы он мог доехать до работы. Эйприл и я собирали накопленную мелочь, считали, рассыпав ее на столе, и сообщали отцу: «Ага, тут три с половиной доллара».

Не скажу, что мы все время так жили, но происходило это достаточно часто, чтобы у меня сохранились ясные воспоминания о подобном опыте.

Носили мы обычно одежду из секонд-хенда, но родители делали все, что в их силах, чтобы мы ни в чем не нуждались.