Три билета до Эдвенчер; Под пологом пьяного леса; Земля шорохов

Мак-Турк посоветовал мне связаться по радиотелефону со Смитом и попросить его прислать несколько ящиков самолетом, который прилетит за нами. Смит обещал это сделать и в свою очередь спросил меня, есть ли на Рупунуни крупные кайманы; один английский зоопарк прислал нам заказ на крупный экземпляр, если можно такой добыть. Я легкомысленно отвечал, что кайманов тут полно в реке прямо перед домом и поймать каймана не составит труда. На этой оптимистической ноте разговор закончился, и я пошел совещаться с Мак-Турком. Он сказал, что можно попробовать подманить каймана к петле тухлой рыбой – по его словам, это лакомство действует на кайманов совершенно неотразимо.

Итак, в тот же день мы отправились на рыбалку по маленьким речкам и вернулись с пирайями, которых разложили на солнышке для ускорения процесса гниения. Наутро рыбы совершенно недвусмысленно заявили о своем присутствии, так что даже муравьед, привязанный в непосредственной близости от них, начал раздраженно пофыркивать. Вечером мы с Бобом пошли проверить приманку.

– Господи боже! Ты уверен, что у кайманов такой извращенный вкус? – спросил Боб, прикрывая платком нос.

– Мак-Турк говорит, они любят пирай именно в таком виде, уж он-то знает. Признаться, они действительно чуточку попахивают.

– Уж не хочешь ли ты, чтобы я всю ночь просидел над одной из них, поджидаючи каймана?

– Именно этого я и хочу. Впрочем, в воде они не будут так сильно пахнуть.

– Будем надеяться, – сказал Боб. – А теперь, если с этим покончено, пойдем глотнем свежего воздуха.

Когда стемнело, мы снесли рыб к реке и наладили ловушку. Три длинные лодки, связанные носом к корме, составили мост чуть ли не до самой середины реки. Рыб мы подвесили с борта лодки, а к сиденью привязали толстую веревку с петлей, которую подвесили над водой на развилке. Затем мы сели и стали ждать. Курить было нельзя, и уже минут через двадцать, когда воздух пропитался запахом тухлой рыбы, дышать стало трудновато. На воде серебрились лунные блики, стая москитов с проникновенно-ликующим пением набросилась на нас, а запах тухлой рыбы все крепчал; казалось, что округа пропитана им.

– Что-то вроде такого вот отпуска провел я однажды в Маргейте[4 - Маргейт – известный английский курорт.], – прошептал Боб.

– Теперь-то запах уже не такой резкий.

– Да, пожалуй, не такой сильный, зато какой утонченный!

Мы сидели и до боли в глазах всматривались в противоположный берег, пока в каждом всплеске волны нам не начал мерещиться кайман.