Память душ

Все были полностью одеты, но в таком тесном помещении шелк Манола казался чертовски тонким.

Вполне обычная ситуация для утреннего пробуждения.

К счастью, Тераэт все еще спал, а это означало, что это должно было быть невероятно неловко только для одного из нас.

Я высвободился и медленно сполз с импровизированной кровати. Тераэт пошевелился и издал какой-то звук – наверное, несмотря на все мои усилия, я его все-таки разбудил. Джанель продолжала спать – похоже, она, даже не впадая в магическую кататонию, спала довольно крепко.

Я решил, что безопаснее всего ничего не говорить, а потому встал и, неловко спотыкаясь, пошел по туннелю к уборной.

В качестве уборной мы использовали небольшой отрезок туннеля, расположенный достаточно далеко от лагеря, чтобы нам не пришлось нюхать результат. Поскольку у нас не было безопасного способа выкопать яму или даже помыться, все это было совершенно ужасно.

Если мы не сбежим из этих туннелей, болезнь может прикончить нас задолго до голодной смерти.

Когда я вернулся, Тераэт прошел мимо меня, ничем не показывая, что несколько минут назад произошло что-то неловкое. Я избегал смотреть ему в глаза, по-прежнему чувствуя себя некомфортно. Единственным человеком, с которым он, казалось, хотел глубоко преданных романтических отношений, была Джанель. По крайней мере, я так предполагал; он лгал мне о Джанель и даже зашел так далеко, что однажды сделал ей предложение руки и сердца[96 - По общему признанию, упомянутое предложение произошло в Загробном мире, и я не уверен, что Тераэт был при этом серьезен, но, полагаю, я могу понять, почему Кирин мог прийти к другому выводу.

]. Так что до тех пор, пока я не придаю этому большого значения, Тераэт не примет близко к сердцу, если я скажу ему, что меня это не интересует.

Я напомнил себе, причем довольно твердо, что меня это не интересует.

После возвращения Тераэта ушла Джанель, а когда она вернулась – Турвишар.

Я в последний раз осмотрел Турвишара, стараясь не касаться раны грязными руками. Думаю, я залечил все как следует, но мне бы очень не хотелось ошибиться.

– Ты готов как никогда, – сказал я ему.

– И мы не можем ждать, пока я полностью выздоровею, – сказал Турвишар.

– И это тоже.

Никто не упомянул, насколько все было ужасно. Все и так это знали.

Мы не бежали, зная, что не можем позволить себе загнать себя до истощения.