Память душ

– Как ты себя чувствуешь?

Внезапно его охватила паника:

– Подожди, что случилось? Где…

– Что последнее ты помнишь? – Она прижала руку к его плечу, настойчиво предлагая ему остаться в постели.

Терин не пытался сопротивляться. Все было так туманно: в голове вспышками молний проносились и тут же растворялись – прежде чем он хоть что-то понимал – какие-то сцены невыразимого насилия, но он что-то помнил…

Гадрит. Он помнил Гадрита, Ксалтората и тело своего сына Кирина, лежащее на алтаре, с зияющей раной, расположенной там, где должно было быть сердце.

Он вспомнил ярость, боль и осознание того, что его предали.

– Мы проиграли? – спросил он.

– Я полагаю, все зависит от того, что ты под этим понимаешь, – после долгого молчания призналась Мия. – Если ты имеешь в виду, что Столица превратилась в дымящиеся руины, а Де Монов больше… нет… то да, мы проиграли.

Его дыхание сбилось от горя и гнева, которые он изо всех сил пытался побороть:

– Всех? Всей семьи?

– Твои дочери отсутствовали, – сказала Мия, – так что нет причин считать их мертвыми.

Я не знаю, что случилось с твоим… – Она помолчала. – Я не знаю, что случилось с Дарзином, разобрался ли с ним кто-нибудь или нет. Я решила, что лучше всего удалить тебя из города; это вторая попытка государственного переворота, устроенного Де Монами за двадцать пять лет, и она положила начало Адскому Маршу. Сомневаюсь, что Совет закроет на это глаза[65 - Честно говоря, это почти разумное объяснение. Я подозреваю, что, скорей всего, у Высшего Совета возникли бы неприятные вопросы, если бы Терин остался. ].

Сердце Терина разрывалось на части. Он не помнил… И в то же время он помнил достаточно. Более чем достаточно. Чувство вины было невыносимым. Кирин ведь пытался предупредить его? А он не слушал. Скольких людей убила его гордость?

– Гадрит? – наконец спросил он.

– Император, – ответила Мия таким холодным и ровным голосом, что его бросило в дрожь. – Но, – добавила она, – надолго ли? Этого я не знаю.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри на свое запястье.

Сначала он не понял, что она имеет в виду. Но затем осознал, чего не хватает: гаэша Мии, маленького серебряного медальона в виде дерева, висевшего на запястье. На мгновение он растерялся, подумав, не украл ли его кто-нибудь или, может, он каким-то образом потерялся в бою. За все годы, что он знал Мию, талисман, хранящий частичку ее души, ни разу не покидал его запястья. Она не могла снять его сама; гаэши не позволяли этого сделать.