Звездный легион

И он, молодой курсант, шествовал в строю таких же бравых парней в новой, с иголочки, форме, а люди толпились под деревьями и бросали им под ноги лепестки роз. Красные, малиновые, розовые, белые, они кружились в воздух, подхваченные ветром с Елисейских полей. Это был настоящий праздник. Воздух, раскаленный летний воздух, был переполнен ароматом цветов. Как рассказать об этом?

– Моя родная планета… – вновь повторил Илэр, – она…

– Ну? – нетерпение читалось в глазах Драго. Он ждал сказки, словно маленький мальчик.

– Моя планета прекрасна. Там есть синие бездонные моря. По ночам в их глубинах таинственные светящиеся рыбы водят хороводы…

Илэр набрал побольше воздуха в легкие. Он говорил и говорил, сплетая правду с вымыслом, очаровывая Драго. Пусть забудет о своей тюрьме и о теле, ставшем тюрьмой. Пусть покинет их, хотя бы мысленно, и перенесется в иную реальность, где сказку не отличить от были.

Драго слушал его, прижавшись щекой к решетке, и в какой-то момент Илэр вновь заметил густые тягучие слезы, покатившуюся по его воспаленной красной коже.

* * *

На пятый день их знакомства Драго не выдержал. Обнаружив, что над верхней губой у него стали пробиваться суставчатые хитиновые усики, он в ярости зарычал и бросился на прутья. Какое-то время он тщетно пытался то ли согнуть их, то ли выдрать из креплений.

И тут Илэра осенило.

– Единственная надежда… – Пилот огляделся по сторонам, точно заговорщик, и поманил товарища по несчастью.

– Сделайте вид, что внимательно слушаете меня, – шепотом продолжал Илэр. – Думаю, хозяева этого корабля внимательно слушают все наши разговоры и следят за тем, что происходит на борту…

Драго дернулся, не желая продолжать разговор. Но прежде чем он успел попятиться, пилот просунул руку сквозь решетку и ухватился за лохмотья его одежды.

– Послушайте.

Все произошло быстрее, что ожидал Илэр.

По прутьям решетки, возле которой они стояли, прошел электроразряд. Не смертельный, но буквально разметавший «заговорщиков» в разные стороны. Через мгновение в дальнем конце длинного помещения, тоже отделенном решеткой, открылась дверь. Вошли несколько человек.

Вообще-то, назвать их «людьми» не поворачивался язык.