Звездный легион

– С кого начнем?

До боли знакомый тон… Знакомый по учебному лагерю, когда Арсис лежал под дождем в луже на плацу, а сержант, стоя под навесом, зачитывал ему избранные статьи устава.

– Думаю, с тебя, – сержант шагнул вперед и быстрым движением схватил за подбородок человека в желтом скафандре. Тот дернулся, пытаясь вырваться, но сержант отлично знал свое дело.

– Что, ублюдок, страшно? Ты попал в руки гражданина Республики. И поскольку ты, ублюдок, попрал закон, прописанный в хартии Республики, ты мне расскажешь все… Ты поднял руку на святое.

На граждан государства, созданного во имя Восстановления Исторической Истины! Ты посмел…

Речь сержанта была длинной и витиеватой. Арсис не раз слышал ее – с некоторыми вариациями. Сержант не ставил целью баловать своих слушателей разнообразием. По первому разу этот монолог производил сильное впечатление. К тому же сейчас в качестве дополнительного аргумента выступал здоровенный десантный нож.

– Ну… – сержант схватил пленного за шиворот и хорошенько тряхнул.

 – Говори, гад.

«Гад» что-то залопотал, закатывая глаза и пуская кровавые слюни.

– Оставьте его, – неожиданно произнес уэн. – Ваши старания бессмысленны. Он все равно не знает вашего языка.

Голос гуманоида был необычно высоким, и в нем слышалось что-то нечеловечески неприятное.

– Развяжите меня. Вы не имеете права держать военнопленных связанными, согласно вашим дурацким законам… Развяжите, а потом поговорим.

От такой наглости сержант опешил. Инопланетянин держался совершенно спокойно, хотя ему явно досталось.

Он привстал и, чуть повернувшись, протянул сержанту руки, на запястьях перекрученные колючей проволокой. Кто бы не пленил гуманоида, дело он свое знал отлично: шипы глубоко вошли в желтоватую плоть уэна, превратив ее в кровавое месиво.

Злобно хмыкнув, сержант подцепил кончиком лезвия один из витков проволоки и рванул. Казалось, лопнула туго натянутая струна. Арсис непроизвольно отвернулся. Он хорошо представлял, какую боль должен был испытывать уэн.

Однако гуманоид даже не дернулся и не издал ни звука. В камере стало очень тихо. Слышно было, как капли густой крови уэна со звоном разбиваются в брызги, падая на железные плиты пола.

– Итак, – продолжал уэн все тем же высоким, равнодушным голосом, – теперь, когда я физически свободен и пленен лишь морально, я готов ответить на ваши вопросы. Разумеется, если ответы на них не причинят ущерба боеспособности наших вооруженных сил.