Время перемен 3

– Гады, нашли нас! Ну, Мастачок, не подведи…

Пройдя примерно метров сто пятьдесят, где по чистому, застывшему рваными разводами и бугорками льду, с которого ветер сдул снег, где по припорошенному, вошли в зону снежного наста. Под нашим весом ледяная корка проламывалась, и мы погружались по щиколотку в снег. Периодически обходили ледяные торосы и перешагивали или обходили провалы и расщелины.

Оставшиеся в заслоне бойцы лежали и негромко переговаривались, оглядываясь назад на бредущие четыре фигурки.

– Медленно идут парни, а нам и самим пора уже «ноги делать», пока арабы не зажали.

Снова выстрел Мастака и фигурка появившегося душмана дернулась и упала на снег. В ответ по ребятам заработал ручной пулемет. Топтыгин дал «ответку», а Мастак засадил пулю в огонек под здоровым камнем. Пулеметчик на время замолчал.

– ТНТ, надо ребят отзывать!

– Бугай, Хохол, выбирайте места под лежку, прикройте парней. Док, как слышно, отступайте!

– Есть!

Ребята залегли за ледяным торосом, а мы двинулись дальше, собираясь пройти еще метров семьдесят, чтобы залечь самим, а там в поперечнике и ледник закончится.

Я обернулся назад, смотря на ребят, как услышал мат ТНТ, затем от рывка веревки шлепнулся на попу и понял, что меня быстро потащило вперед. Я пытался упираться, но проскальзывал по остаткам снега, лежащем на наклонной поверхности ледника. Я лишь успел перехватить в руке автомат, как нырнул в расщелину вслед за пропавшим подо льдом Николаем. Автомат получилось уложить поперек расщелины, и я повис на руке, вцепившейся мертвой хваткой в цевье.

Подо мной метра на три ниже висел ТНТ.

– Кент, почему не падаем?

– Автомат держит, Колян, не удержу долго нас обоих, надо раскорячиваться и упираться в стенки.

– Витек, держись еще чуть-чуть, сейчас попытаюсь.

Я почувствовал шебуршение и рывки парня, соскальзывающего со стен.

– Витя, стены гладкие, не получается. Ты двоих не удержишь, уж лучше путь один погибнет. Я режу шнур!

Я держал нас обоих на руке эти минуты, слезы сами текли из глаз от напряжения.

Я не мог толком пошевелиться, задрать ноги, чтобы упереться ими в стены, потому что на мне висел стокилограммовый груз. Рука сжимала автомат, которую я просто не чувствовал, ощущая лишь ноющую боль в натянутых от напряжения мышцах. По моим прикидкам пальцы давно должны были разжаться, но почему-то еще держали. Я подумал о мертвых, которые так сжимают свой кулак, что и не разожмешь их «последнюю хватку».