Приглашение на бал

Как он только мог считать ее неприметной? Ее лицо было красиво и без макияжа, но после того, как над ней поработали парикмахер и визажист, от нее было невозможно оторвать взгляд. Тушь и тени сделали ее темно-карие глаза еще более выразительными, а красная помада подчеркнула изгиб ее чувственных губ. Ее длинные темные волосы падали на плечи и спину мягкими волнами.

Они шли по красной ковровой дорожке к ступенькам особняка Хартс-Мэншн. Журналисты ослепляли их вспышками фотокамер, выкрикивали вопросы:

– Где Оливия? Вы с ней порвали?

– Это ваша новая спутница?

– Кто эта прекрасная брюнетка?

В ответ Алессандро улыбался и небрежно махал им рукой.

Посмотрев на Лилли, он обнаружил, что она дрожит.

– Что такое? – тихо спросил он.

– Они пялятся на меня, – ответила она.

– Разумеется, они пялятся, – сказал он, убрав с ее лица прядь волос.

– Просто помогите мне все это выдержать, – прошептала Лилли.

В ее больших карих глазах был испуг, и его сердце как-то странно сжалось. Тогда он ускорил шаг и стал загораживать ее собой от наиболее назойливых папарацци. Обычно по пути на этот благотворительный бал он останавливался для снимков, но из-за Лилли это было невозможно. Поэтому он продолжал идти, игнорируя вопросы и стоны разочарования.

Когда они прошли через портик с колоннами внутрь особняка, Лилли облегченно вздохнула. Ее глаза светились благодарностью.

– Спасибо, – пробормотала она. – Это было… неприятно.

– Неприятно? Большинство женщин думают иначе. Для них внимание прессы это привилегия.

– Только не для меня. – Содрогнувшись, Лилли закусила губу и начала рассеянно теребить бретельку платья. – Я чувствую себя неуклюжей.

Алессандро смотрел на нее, словно завороженный.

«Нет», – сердито сказал он себе. У него есть правило: никаких сотрудниц, чужих жен и девственниц. В мире слишком много доступных женщин, чтобы нарушать это важное правило. Лилли его сотрудница. Кроме того, ей только что разбили сердце, и она страдает. Ему не нужны лишние сложности.