Позволь быть любимой

Ты почти не знала отца Летти, а теперь рыдаешь одна в саду на морозе.

Обычно Бэлль не полезла бы за словом в карман в поисках достойного ответа, но не сегодня: у нее просто не было на это сил. К тому же Бэлль знала: если она проявит хоть малейшую эмоцию, Сантьяго еще самозабвеннее начнет дразнить ее.

– Чего ты хочешь?

– Дариус и Летти пошли спать. Летти хотела дождаться твоего возвращения в дом, но ребенок заплакал. Так что я должен проводить тебя в гостевую комнату и после этого поставить дом на сигнализацию.

В его низком голосе с едва заметным испанским акцентом ей слышалась насмешка. Бэлль претила сама мысль, что, несмотря на всю ее антипатию к этому мужчине, он все равно волнует ее.

– Я передумала ночевать здесь, – сказала Бэлль. Последнее, чего она хотела, – провести здесь бессонную ночь в компании собственных невеселых мыслей. – Я хочу вернуться домой.

– В Бруклин? – Сантьяго недоуменно посмотрел на нее. – Уже слишком поздно, к тому же снегопад перекрыл магистраль…

– А ты почему до сих пор здесь? – перебила она.

– Гостевые комнаты здесь удобные, а я страшно устал. Два дня назад я был в Сиднее, до этого в Токио, а завтра я улетаю в Лондон.

– Бедняжка! – ехидно протянула Бэлль, в глубине души завидуя ему. Она всегда мечтала путешествовать, но не могла накопить даже на билет в эконом-классе.

– Благодарю за сочувствие. – Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. – А теперь, если ты не против, я провожу тебя в твою комнату и отправлюсь спать.

– Если хочешь – иди. – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. – Скажи Летти, что я уже уехала. Я сяду в поезд и вернусь в город.

– Ты серьезно? – Он скептически посмотрел на Бэлль. – Уже поздно. Как ты доберешься до вокзала?

– Пешком дойду! – Ее голос внезапно сорвался на крик.

Сантьяго помолчал.

– Бэлль. – Его голос был мягче, чем она когда-либо могла себе представить. – Что случилось?

Он протянул руку и коснулся ее щеки.

– Даже если что-то случилось, почему я должна тебе рассказывать?

– Потому что ты меня ненавидишь.

– И?

– И ты можешь мне все рассказать, потому что тебе абсолютно все равно, что я подумаю.

– Но ты можешь рассказать всему свету.

– Разве меня уличали в раскрытии чужих секретов?

– Нет, – вынуждена была признать Бэлль.