Великая Татария

Плосколицый человек степи, независимо оттого, гунн или тюрк ли он, или монгол, человек с большой головой, сильным туловищем и короткими ногами, вечный наездник, «лучник на коне» из Верхней Азии, мародерствующий вдоль окраин обрабатываемых земель, весьма мало изменился через пятнадцать веков вторжений против оседлых народов».

А вот портрет, на этот раз конкретного исторического лица – Атиллы, который оставил нам готский историк Джорданес:

«Он был типичным гунном: коротким, широкогрудым, с большой головой, с маленькими глубоко посаженными глазами и плоским носом.

Он был коренаст, почти темнокожий и носил редкую бороду. Ужасный в своем гневе, он использовал страх, который он наводил, в качестве политического оружия».

Позволим себе усомниться в достоверности сего описания. Если Джорданес на самом деле был готом, то вряд ли бы так неуважительно отзывался о своем знаменитом предке. Джорданес, в отличие от Рене Груссе, жил в такое время, когда еще помнили своих прародителей.

Помнили о том, что готы, гунны, тюрки, татары – это один и тот же народ.

Но французский историк искусства упрямо твердит свое:

«К этим чертам можно было бы добавить другие из тех же источников (китайских): он был глубоко суеверным, с доверием дикаря к своим шаманам и с его пристрастием к спиртному, который приводил к пьяным оргиям в конце официальных церемоний».

Для чего нужно было так подробно останавливаться на портрете Атиллы? А вот для чего:

«Эти черты настойчиво напоминают другого основателя кочевой империи, другого сына степи: Чингиз-хана».

Параграф 2. «Брат» Карпини и «Андерсен» Поло

Еще больший переполох в Европе лет через 700 произвело известие о новом «исчадии ада» – Чынгызхане. «Маньяке», мечтающим создать свою Сатанинскую империю «от моря до моря».

Для понимания картины приведем несколько выдержек из ходивших в ту беспокойную пору документов.

Матфей Парижский писал о «татарах» в своей "Великой хронике" 1240 года:

"Они люди бесчеловечные и диким животным подобные.

Чудовищами следует называть их, а не людьми, ибо они жадно пьют кровь, разрывают на части мясо собачье и человечье и пожирают его…»

Ближайшие соседи Татар отчего-то не оставили свидетельств об их людоедстве и кровопийстве – такой образ мыслей прививали только «цивилизованным» европейцам.

Ситуация усугублялась тем, что слово Татары было созвучно мифическим Тартарам.