Игровая площадка «Земля». Приключенческая теория Мироздания

Особенно удивила меня книга бывшего советского диссидента Михаила Хейфеца «Суд над Христом», где он суммирует исследование израильского юриста о сути произошедшего между Христом, Пилатом и Синедрионом, и приходит к выводу, что Синедрион хотел уговорить Христа отречься от своей проповеди, чтобы выслужиться перед римской властью. Иуда был послан к Христу, чтобы на ухо шепнуть ему об опасности, а вовсе не поцеловать и предать. Христос же, в духе советских диссидентов, отказался сотрудничать с коллаборационистами, за что Синедрион на него обиделся и отдал Пилату.

Был ли Иисус Богом или просто талантливым проповедником – в конце концов я решил для себя, что ответ на этот вопрос не имеет смысла сам по себе, а полностью определяется тем, как кто относится к сути его учения. Его существование как человека исторически вполне вероятно и подтверждается некоторыми деталями из Евангелий. Воплощение высшей духовной сущности в виде человека допускается эзотерической доктриной.

В любом случае, именно Иисус дал толчок поиску индивидуальной связи личности с высшим миром, в то время как в древние времена люди ощущали себя только как коллектив и в практической жизни, и в общении с духовными сущностями.

Однако претензии религии на руководство людьми на пути к духовности не подтверждаются жизнью и словами Христа. Церковь – это социальная, экономическая и политическая структура, самая старая существующая на сегодняшний день транснациональная корпорация, и основал ее, конечно, не Христос, а апостол Павел, в прошлом Савл, то есть Шауль, еврей из фарисеев, гонитель первых учеников Христа.

И по сей день религиозная практика содержит слишком много чисто земных корыстных элементов, а результат «духовного роста» совершенно неясен.

Впрочем, гораздо позже, оказавшись в Москве, мне удалось чуть-чуть прикоснуться к христианской практике благодаря моей двоюродной сестре Наде. Будучи давно и глубоко воцерковленной, она познакомила меня со своими друзьями, в том числе священниками.

Впрочем, самому мне не удалось почувствовать то божественное присутствие, которое является главным в жизни каждого истинно верующего – православного, иудея или мусульманина. Мое стремление к духовности не привело меня ни к каким новым ощущениям – духовным, социальным, жизненным.