Заветные сказки

Меня не интересует то или иное явление, спектр того или иного элемента. Я хочу узнать, о чём Он думал, всё остальное – детали…

Что меня действительно интересует, так это вопрос, имел ли Господь Бог при сотворении мира хоть какой-нибудь выбор?

Альберт Энштейн.

Как легко мне жить с Тобой, Господи!

Как легко мне верить в Тебя!

Когда расступается в недоумении

или сникает ум мой,

когда умнейшие люди не видят

дальше сегодняшнего вечера

и не знают, что надо делать завтра, –

Ты снисылаешь мне ясную уверенность,

что Ты есть

и что позаботишься, чтобы

не все пути добра были закрыты.

На хребте славы земной

я с удивлением оглядываюсь на этот путь

через безнадёжность – сюда,

откуда и я смог послать человечеству

отблеск лучей Твоих.

И сколько надо будет,

чтобы я их ещё отправил, –

Ты дашь мне.

А сколько не успею –

значит Ты определил это другим.

Александр Солженицын. «Молитва».

Разговор о Боге либо так бесконечно сложен, что начинать его страшно, либо, напротив, очень прост: если ты хочешь, чтобы Бог был – он есть.

Если не хочешь – нет. Он есть всё, включая нас, а для нас он, в первую очередь, и есть мы сами. Бог не навязывается нам, – это его искажённый образ навязывают нам другие люди, – он просто тихо, как вода, стоит в нас. Ища его, мы ищем себя, отрицая его, мы отрицаем себя, глумясь над ним, мы глумимся над собой, – выбор за нами. Дегуманизация и десакрализация – одно и то же.

Татьяна Толстая.

«Квадрат».

Приступив к боковому жертвеннику, или предложению, находящемуся в углублении стены, знаменующему древнюю боковую комору храма, иерей берёт из них одну из просфор с тем, чтобы изъять ту часть, которая станет потом Телом Христовым – середину с печатью, ознаменованной именем Иисуса Христа. Так он сим изъятием хлеба от хлеба знаменует изъятие плоти Христа от плоти Девы – рождение Бесплотного во плоти.

Н.В.Гоголь. «Размышления о божественной литургии.

Проскодимия».

Как и всё его поколение, он был воспитан в духе воинствующего, с оттенком невежества, атеизма, он твёрдо знал, ибо ему сказали об этом, что бога нет, и это вполне его устраивало – так же, как, похоже, и остальных. Он даже ощущал нечто вроде жалости к сотням миллионов верующих в разных концах света, которые до сих пор не додумались до такой простой вещи, и ему было совершенно непонятно, какое место в душах этих людей может занимать вера.