Океания

Конечно, никакого зеркала здесь не было, просто на меня смотрел я. Точная копия. Утром, бреясь и обдумывая каверзные ловушки для интервью, я порезался. Сейчас я смотрел на этот самый порез. Порез растянулся вслед за улыбкой моего гостя. Он протянул мне руку для рукопожатия и представился:

– Спаситель.

Две идентичные ладони слились в приветствии. Я, как «опытный» журналист, не смог вымолвить ни слова.

– Могу я присесть? – продолжил он. Я утвердительно замотал головой, пока еще не в состоянии перейти к общению с помощью языка.

– Если вас смущает мой внешний вид, могу сменить.

Наконец я очнулся:

– Вы серьезно?

– Вполне, можете выбрать из своей коллекции, – и он кивнул в сторону моих издевательств над бумагой.

– Нет, оставайтесь так, – почти справившись с дыханием, ответил я.

– Будете задавать вопросы?

– Да, – я взял себя в руки. – Вы называете себя Спасителем. Что собираетесь спасать?

Он наклонился к столику и заговорщически произнес:

– Сокровище.

Я молчал, недоуменно глядя на него. Спаситель, не меняя позы, продолжил:

– Мы с вами где находимся сейчас?

– На острове сокровищ, – скаламбурил я.

– Правильно, – кивнул мой собеседник, – и оно на нем имеется, и его-то и надо спасать.

Примерно представляя, какого рода персонаж находится передо мной, я подыграл ему:

– И где оно?

– Здесь. – Он торжествующе поднял палец и ткнул мне в грудь. Я вздрогнул, то ли от испуга, то ли от пронизывающего насквозь его безумного взгляда. Псих, натуральный псих. Подобное развитие событий было предусмотрено. С барменом я договорился на условный знак – сброшенную на пол газету – для вызова полиции. Обычная редакционная практика, можно сказать, профессиональная техника безопасности.

– И что там за сокровище, – спросил я, почесывая грудь, нужно было потянуть время, – которое нужно спасать?

– Ты, спасать нужно тебя. – Глаза Спасителя уставились на меня, как на кролика. Я толкнул свободной рукой газету, но она прилипла к столу. Мне стало нехорошо, я схватил… нет, ничего я не схватил – газета прилипла, примерзла, приклеилась, приросла к столешнице.

– Ни к чему это.