Анна К

Что Стивен и сделал. Он сообщил, как познакомился с «Брэдом», чье настоящее имя было Марселла. Эта семнадцатилетняя ученица общеобразовательной школы Южного Бронкса за несколько дней до Рождества на спор с подругами подошла к нему в «Старбаксе» на Юнион-сквер.

– Она подрулила прямо ко мне, ударила в грудь тыльной стороной ладони и заявила: «Дай двадцать баксов». Когда я спросил, почему я, она ответила, что я выгляжу богатым и скучающим. Затем она… – Стивен умолк.

– Я должна быть в курсе, просто признайся мне.

Я не ребенок.

Стивен продолжил.

– Она говорила, что я похож на трахаля. – Он помедлил и закончил: – Ну… знаешь, того, кто трахает все, что движется.

– Я знаю, – солгала Анна и коротко хохотнула. – Ладно, я соврала. Но она что, действительно подошла к тебе и сказала это, даже не представляя, кто ты такой? – Анна попыталась вообразить, как сама делает нечто подобное, но это оказалось невозможным.

– Марселлу ничего не колышет. Она кому угодно может ляпнуть что угодно.

Анна распахнула глаза, услышав восхищение в голосе брата, но промолчала.

Стивен продолжил, рассказав, как дал Марселле двадцатку, чтоб она купила кофе подругам, а потом обнаружил, что приглашает ее на ужин. Она приняла приглашение, бросив приятельниц, и они вдвоем завалились в «Пиццу Джо», где он с восхищением наблюдал, как она съела полпорции чесночных клёцок и два куска пиццы, прикончила остатки его кальцоне[12 - Закрытая пицца – итальянский пирог, имеющий форму полумесяца.] и завершила трапезу большим стаканом розового лимонада.

– Она не заикнулась об углеводах, калориях, сахаре и не извинилась за свой аппетит. Это было круто! – Стивен объяснил, что безумно очарован Марселлой, поскольку она вела себя более раскованно, чем кто бы то ни было.

И она не была ни вежлива, ни безупречно одета. Она смеялась над его приколами и повторяла, что для такого богатея он очень забавен.

– Лолли тоже считает тебя забавным, – напомнила Анна.

Стивен согласился, но не мог не отметить, что Лолли часто воздерживалась от смеха над его грязными и грубыми шутками, всякий раз пеняя, когда он говорил что-нибудь в дурном вкусе.

– Я все повторяю ей, что я – наполовину представитель меньшинств: мне позволено говорить такие вещи.

Анна отмахнулась от брата, хотя уже не раз слышала от него подобное.

– Видишь, ты тоже так себя ведешь. Ты не можешь не поправлять меня, но я ведь просто несу пургу. Я не расист, в чем проблема? Комики постоянно делают это.