Рождество на острове

Тяжелые гардины на огромном эркере были раздвинуты, открывая вид на бурное море. Этот вид изумлял в любое время, но сейчас он казался более драматичным, потому что внизу плясали волны и танцевали снежинки. Флора собралась с духом, поворачиваясь к усохшей фигуре на широкой кровати ручной работы, с четырьмя столбиками для полога.

Вот только эта кровать исчезла, сменившись на больничную койку, – конечно, это было неизбежно. И Флора помнила дни, когда несколько лет назад умирала ее мать… тогда тоже в дом привезли такую койку… Но она не хотела об этом думать.

И вместо того натянула на лицо улыбку:

– Привет!

Было слишком больно видеть его таким. Колтон, конечно, всегда был худым, но гибким, подвижным, он был здоровым именно в таком смысле, как положено калифорнийским миллиардерам.

А теперь он походил на мертвеца. И выглядел намного, намного старше своих сорока семи лет, щеки у него провалились, губы высохли, глаза стали белыми, рассеянными. А ведь он всегда был полон жизни, полон энергии и идей – иногда хороших, иногда невероятно глупых.

Такой вот сильный человек. А теперь болезнь высосала из него жизнь и продолжала высасывать, день за днем.

Флора села на край кровати и обняла Колтона так осторожно, как только могла. Он чуть заметно улыбнулся, и она с облегчением поняла, что он ее узнал. Такое не всегда случалось. У него были хорошие дни и плохие, но Флора не замечала особой разницы между ними. Она просто готовила для потрясенного Финтана, когда тот минут на пять заглядывал в фермерский дом, когда ему просто хотелось посидеть и выпить большую кружку чая и съесть кусок пастушеского пирога, какой не готовил специально привезенный шеф-повар, знавший все вегетарианские и антираковые диеты.

И еще потрепать Брамбла и спрятать слезы в густой шерсти пса, а если там была дочь Иннеса Агот, то и послушать ее болтовню о развитии событий в мультсериале «Щенячий патруль» и о ком-то по имени Шеллингтон, кто был доктором, а заодно и морской выдрой, и к кому она явно испытывала симпатию, и даже спеть в девять часов «The Stick Song».

Флора чувствовала, конечно, что Колтон не готов сейчас говорить… да и что тут было сказать? Колтон четко дал понять, что его воля должна быть исполнена… это отразилось в юридическом документе, подготовленном для него Джоэлом еще летом, когда Колтон впервые услышал страшный диагноз.

Никакого экспериментального лечения. Никаких средств продления жизни, никакой химиотерапии.