Муха

Синица, что по всё это время трудолюбиво орудовала веточкой, выуживая мух из щели под окошком, не побрезговала выпачканным в варенье угощением. Птица сглотнула так быстро, что не успела разобрать, как оно было, – сладко или горько. Ну, так оно – кому как…

Обратная сторона

Современник. Это не тот, любой, каждый, с кем делишь один отрезок бытия, но кого начинаешь ценить со временем. Подчас, слишком поздно, чаще всего – так…

…Муха висела, застряв в паутине чужой жизни, и было отчего-то жаль её безвольно опустившихся ладоней, поникшей головы, потухшего взгляда и мутнеющих крыл.

Накричи я на неё, выгони в окошко, погибни муха на вольном просторе, уворачиваясь от птиц, или, влекомая ветром, найди она свой тихий укромный уголок, затерявшись в глубоких карманах коры старого дуба неподалёку, – как-то правильнее оно было бы, честнее, что ли.

Удары сердца чудятся шагами за спиной, ветер стучит обмороженными листьями, как костяшками домино, а за окном летают белые мухи льда и немелкая чернявая мушища раз за разом ударяется о стекло, просится в тепло.

– Не надо тебе сюда, муха, оставайся там, где ты теперь… – Говорю я, жалея то ли её, то ли себя.

Медные монеты листвы усеяли землю, мукой снега припорошило их… Так, крахмалом, отделяют одну конфету от другой, чтобы не налипало лишнее, не путались в судьбах, не мешались одна с другой. Хочется нечто очевидного, поверхностного, а там, гляди-ка, – и обратная сторона.

Просидев на паутине от заката, подумав ночь, напитавшись утреннею мудростью, муха подобрала затёкшие ладошки, пошевелила лопатками, проверив, целы ли крылья, рванулась посильнее, и взлетела, вместе с плетёным пыльным лоскутом.

И ведь не выпустишь теперь на мороз…

Алтай

Я мало кому рассказывал про Алтай. Не потому, что не о чем или некому. Просто, после возвращения оттуда, минуло не много ни мало, а целых пол века, и я не могу вполне довериться рассудку, дабы правильно оценить происходившее тогда. Мы помним лишь то, что отчего-то запомнилось, запало в душу, но события зреют среди пластов памяти и времени, как корунды, и то, как огранишь их пересказом, с какой точки зрения предложишь взглянуть, такими они и останутся в сердцах других людей.

Или исчезнут навсегда, показавшись незначительными, нелепыми и неинтересными.

С Анечкой мы встретились в посёлке, не имеющем названия, который располагался где-то между Южной Сибирью и Центральной Азией. Мы оба оказались там по комсомольской путёвке.