Всем парням, которых я любила

В ее комнате ничего не изменилось, ну, почти ничего.

Марго сидит рядом со мной, Китти подползает и присаживается в изножье кровати.

– Все меняется, – произношу я, вздыхая.

Марго морщится и обхватывает меня руками.

– Ничего не меняется, по крайней мере, не совсем. Мы же девочки Сонг навечно, помнишь?

Отец стоит в дверях. Он стучится, хотя дверь открыта, и мы его прекрасно видим.

– Я начну загружать вещи в машину, – заявляет он. Мы с постели наблюдаем, как папа спускает вниз один чемодан, а затем приходит за другим.

Он иронично добавляет:

– Ах, нет, что вы, не вставайте! Не утруждайте себя!

– Не беспокойся, мы не будем, – вторим мы.

Всю прошедшую неделю папа пребывал в весенне-очистительном режиме, хотя сейчас вовсе не весна. Он избавился от всего: хлебопечки, которой мы никогда не пользовались, CD-дисков, старых одеял, маминой старой пишущей машинки. Все это отправится в Гудвил. Психиатр наверняка увидел бы связь между этой уборкой и отъездом Марго, но я не могу дать точное значение происходящего.

Что бы то ни было – это раздражает. Мне дважды пришлось отгонять его от своей коллекции хрустальных единорогов.

Я опускаю голову на колени Марго.

– Ну, ты действительно приедешь домой на Рождество, правда?

– Правда.

– Жаль, что я не могу поехать с тобой, – дует губки Китти. – Ты лучше Лары Джин.

Я щипаю ее.

– Видишь? – злорадствует она.

– Лара Джин будет милой, – говорит Марго, – если ты будешь хорошо себя вести. И вам обеим придется позаботиться о папе.

Следите, чтобы он не работал слишком много по субботам. И чтобы не забыл отвезти машину на техосмотр в следующем месяце. Да, и еще купите фильтры для кофе – вы вечно забываете про них.

– Так точно, сержант-инструктор, – хором отвечаем мы.

Я стараюсь найти признаки печали, страха или беспокойства на лице Марго, хоть какой-нибудь знак того, что ей страшно уезжать так далеко и что она будет так же сильно скучать по нам, как и мы по ней. Но не нахожу их.

Этой ночью мы все вместе спим в комнате Марго.

Китти как всегда засыпает первой. Я лежу в темноте возле нее с открытыми глазами. Не могу уснуть. Мысль, что завтра ночью Марго не будет в этой комнате, сильно расстраивает меня, это просто невыносимо. Больше всего на свете ненавижу перемены.

В темноте Марго спрашивает:

– Лара Джин… Ты когда-нибудь была влюблена? Любила по-настоящему?

Она застала меня врасплох. У меня нет для нее готового ответа.