Убийство из-за книги

Он был смешон, потому что берег фальшивую монету, дорожил, как последний остолоп, дешевой безделушкой, ничего не стоящей, и верил, что она золотая.

Они, должно быть, все это время испытывали по отношению к нему такое же чувство превосходства, а он сопротивлялся, кичился своим благородством и вольностью духа, хоть его и убеждали бросить девчонку, понимая, что она кривляка, обуза и зануда. Их самодовольство, их нетерпимость, их снобизм… Как отвратительны они были, эти мнимые друзья. И насколько правы.

Именно это было невыносимо сознавать.

Это и было источником его стыда. Сол оказался таким же тщеславным и ничтожным, как и Тилли, – эгоцентричным, снедаемым гордыней. Значит, они все-таки два сапога пара.

И вот теперь, согласившись приехать сюда, он повторил давнюю ошибку. Обласканный лестью и недальновидный, Мердок пренебрег дурными предчувствиями и попался на дешевую и унизительную уловку. Ну что ж, он им еще покажет. Он всем еще покажет.

Мердок затих, тело расслабилось. В комнате стало темно.

Глава 7. Пора баиньки

– Спасибо, Квентин. Ужин был замечательный. – Барбара Бендикс улыбнулась.

Дороти Хейл, притиснутая к стене в душной кабине лифта, пожалела о том, что Барбара осталась довольна. Дороти была сыта по горло саркастическими улыбками, которые расточала Барбара за ужином. Беспокойно поглядывая в прямую, как палка, спину мужа, Дороти думала: «Только бы не началась мигрень. Только бы Тилли Лайтли не принялась рассказывать очередную бесконечную историю.

Только бы Пол Морриси сел в такси и уехал домой, как я посоветовала. Только бы Сол Мердок просто уснул. Только бы Джек Спротт не отключился и не наблевал в лифте».

Лифт вздрогнул и остановился на третьем этаже, где гостей ждали апартаменты: постели, застеленные белоснежными простынями, кухонные уголки с запасом печенья, чая, молока, охлажденного белого вина и газировки, букетики цветов без запаха в хрустальных вазочках.

Малькольм открыл дверь кабины, вышел и застыл с ангельским видом безмолвного участника похоронной процессии.

Тилли Лайтли выпорхнула следом и остановилась рядом с ним, болезненно тонкая и усталая. Ее дочь тяжело протопала мимо и направилась к их номеру, роясь в сумочке в поисках ключа.

Недолго понаблюдав за ней, Тилли вздохнула и повернулась к остальным.

– Какой странный вечер! – тихо произнесла она: огромные, полные слез глаза, скомканный платочек, прижатый к уголку рта. – Я абсолютно без сил, честное слово.