Уйти или остаться?

А когда чаепитие подошло к концу, и мы с Лизой собирались покинуть гостеприимную квартиру, Матвей Гаврилович улучил минутку и торопливо прошептал, чуть ли не присосавшись к моему уху:

– Скажу вам по секрету, что от классической музыки меня мутит. Ну а балет… Эти пляски и прыжки под музыку никогда меня не возбуждали, скорее уж наоборот. Но разве можно отказать дорогой супруге, которая в это зрелище буквально влюблена?

Ну вот и я предпочёл бы пригласить Лизу в ресторан, нежели таскаться по театрам. А пока поднимались на свой этаж, пришёл к такому выводу: «Разнообразие музыкальных вкусов можно вроде бы приветствовать, но, если свои пристрастия вынужден скрывать, есть риск получить нервное расстройство».

Когда пришли домой, так и заявил:

– Лизон, больше я в кино с тобой не пойду. И в театр тоже. Хватит всего этого с меня!

Она сразу в слёзы:

– Ты меня бросаешь?

– То есть как?

– Одинокая женщина в зрительном зале… Да у таких на лице написано, что муж ушёл к другой.

А я опять недоумеваю:

– Но если у мужа иное мировосприятие?

– Тогда не надо было заводить семью!

Положим, я ничего не заводил – если живём вместе, это не значит, что до смертного одра.

Заранее никто знает, как оно получится. Вот и теперь есть ощущение, что у нас это долго не продлится, и не потому, что я закоренелый волокита, донжуан. Да нет, просто я уже не выдержу. Поэтому и сказал:

– Или я, или дебильное кино!

В общем, собрал вещи и ушёл. Возможно, поспешил… Или совсем наоборот – надо было это сделать ещё раньше.

Теперь вот сижу у телевизора в своей однокомнатной квартире, смотрю футбол, и нет никаких причин, чтобы напяливать дублёнку и тащиться в непроглядной тьме в кинотеатр в надежде насладиться очередным шедевром кинопроходимцев.

И вдруг из кухни раздался странный звук, словно бы лампочка лопнула или, не дай бог, сломался холодильник – давно пора его сменить, но всё руки до доходят.

Бегу на кухню и что же вижу… Голый, небритый мужичонка весьма непрезентабельного вида сидит на краю обеденного стола, болтая коротенькими ножками и покачивая непропорционально большой кудрявой головой.

В чёрных волосах застряло несколько витков древесной стружки, которой обычно прокладывают легко бьющийся фарфор при транспортировке, а на бедре отпечатался знак опрокинутой рюмки и полустёртая надпись «Не кантовать!».

– Не узнаёшь? Странно, прежде не раз ко мне за поддержкой обращался, неужто не припоминаешь? – гадливо ухмылялся коротышка, почёсывая пухленький живот.