Зеркало Жизни / Зеркало Смерти

 – А ты что смотришь? – обратился он к Ялоку. – Сделай что-нибудь! Верни пацана!

– А что я могу сделать? – Ялок откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза капюшоном, – Это твоя иллюзия. Я тут только наблюдатель.

Сатс встал с камня.

– И я могу здесь всем управлять? – уставившись на Ялока, спросил он.

– Только в пределах основания куба, – Ялок показал на столбики по периметру.

Сатс посмотрел на границы своего мира. Ялок вместе с деревом были в доступных пределах. Сатс усмехнулся. Дерево под Ялоком пропало. Тот почти упал, но вовремя сгруппировался и встал.

– Вот видишь, ты уже что-то понимаешь. – Ялок сел в позу медитации, закрыл глаза и продолжил ровным тоном, – Ребёнок ушёл. Он обиделся.

– На что?

– Тебе виднее. Это же ты!

С криком «А-а-а» Сатс забегал вокруг камня.

– Ты меня сводишь с ума!

Вдруг он остановился и заявил:

– Ладно. Раз я тут хозяин, хочу, чтобы пацан вернулся!

У камня появилась застывшая проекция пацана. Сатс посмотрел на неё. Потом посмотрел на Ялока.

– Это фальшивка, – закричал он, – Что-то твоя теория плохо работает!

– Нормально работает! – вставая с земли, ответил Ялок.

Поднявшись, он вплотную приблизился к Сатсу. Поймал его взгляд и строго сказал, – Просто ты сам не веришь. Или, точнее, не хочешь верить в то, что этот мальчик тоже ты.

Проекция пацана пропала. Сатс отступил назад. Его лицо покрылось скорбью и жалостью. Он подошёл к камню и опустился на него. Его руки всё ещё сжимали зайца.

– Думаешь, раз прошёл первое испытание, значит, всё умеешь? – продолжил Ялок.

Но Сатс уже не слушал. Под нахлынувшими воспоминаниями детства он сам превратился в пацана лет тринадцати. Взгляд уставился вдаль. Руками он сжимал зайца. По щекам текли слёзы.

– Он прав. Я такой же, – бубнил он себе под нос. – Отец ушёл от нас, – Сатс шмыгнул носом. – А когда приходил, то ломал мои игрушки, которые дарили мне мамины коллеги по работе.

Сатс сильнее сжал зайца.

– Мать не выдержала. Начала срываться на мне. Я стал для неё помехой. Один. Всегда один.

Яркое доселе Солнце стало краснеть. Сатс выдохнул и вытер слёзы. Но глаза его остались лихорадочно гореть.

– Когда мне было шестнадцать, мы переехали. Точнее, переехала мать с новым отчимом. А я остался на улице с тем, что было на мне. Сначала поселился в общаге мореходки, потом ушёл в море.

Задул солёный ветерок.