С чистого листа

Неужели она не замечает, что меня нет рядом? Я снова машу рукой, но она слишком поглощена бегом. Я думаю: «Будь я Бейли Бишоп, я бы тоже бегала». У нее такие длинные ноги, как столбы. «Будь я на месте Бейли Бишоп, тоже не высматривала бы, куда же делась подруга. Я бы просто бежала, бежала и бежала».

Настоящее время

Либби

Девушку зовут Айрис Энгельбрехт. Вот что я узнала за последние пять минут: она с рождения страдает избыточным весом благодаря сочетанию гипотериоза и еще чего-то под названием «синдром Кушинга».

– Тебе нужно рассказать обо всем директору.

– Нет, – качает головой Айрис.

Мы возвращаемся в школу, вокруг никого нет. Я пытаюсь увести ее в сторону главного здания, где находится кабинет директора, но Айрис все как-то мешкает.

– Я пойду с тобой.

– Не хочу усугублять ситуацию.

– Усугубляет ситуацию то, что Дэйв Камински думает, что может с тобой такое творить.

– Я не такая, как ты. – На самом деле, она подразумевает: «Я не такая храбрая, как ты».

– Тогда я сама пойду, – отхожу от нее.

– Не надо – Айрис догоняет меня. – То есть спасибо, что погналась за ним, но я хочу, чтобы все это дело замялось, а так не случится, если я обо всем расскажу. Наоборот, оно раздуется. Раздуется до того, что мне придется все время о нем думать, а я не хочу. Сегодня же первый школьный день.

И снова я слышу то, о чем она молчит: «Мне не хочется, чтобы все это преследовало меня целый год, даже если у меня есть полное право врезать ему по зубам».

С моим психологом, Рейчел Мендес, мы встречаемся в парке. В течение двух из последних трех лет мы видимся с ней каждый день. Еще когда я лежала в больнице, она стала первым человеком, кроме папы, кто заговорил со мной как с нормальной девчонкой. Чуть позже она стала моей домашней учительницей и своего рода сиделкой, остававшейся со мной, пока отец был на работе. Теперь она моя лучшая подруга, и мы встречаемся здесь раз в неделю.

– Что случилось? – спрашивает она.

– Парни. Идиоты. Люди.

В центре парка раньше располагался зоосад, но его в 1986 году закрыли после того, как медведь попытался откусить одному из посетителей руку. От зоосада осталась широкая каменная плита, служившая основанием для медвежьей клетки. Мы сидим на ней и смотрим на площадку для гольфа, и я киплю от негодования, опасаясь, что у меня сейчас взорвется голова.